Камень

Мы просидели в кафе ещё минут тридцать, темы моего конфликта с Юсуповой больше не касались, попрощались на крыльце, и я направился домой. Когда вышел из парка на тротуар, заметил «Волгу» с гербами Юсуповых, припаркованную с противоположной стороны проезжей части. Задняя дверь машины открылась, и наружу вылезла Инга. Я остановился, и не стал переходить дорогу.

— Я просто хотела извиниться. — громко сказала Юсупова. — Ты подойдёшь, или мне самой?..

— Пошли. — сказал я, перешёл дорогу, дождался, когда Инга догонит меня, и направился в «Русскую избу», её машина следовала за нами.

— Мы рады приветствовать в нашем скромном заведении представительницу столь славного Рода… — начал вещать метрдотель на входе, но был остановлен властным жестом Юсуповой, которая на полную врубила режим «Снежная Королева», на что я только усмехнулся.

Пропустив девушку вперёд, предоставил ей право выбора места для выяснения отношений, метрдотель за нами не пошёл. Она меня не подвела — сознательно или нет, но Инга выбрала столик, рядом с которым на стене висели ухват и кочерга.

— Пожарский, извини! — первым делом сказала она, усевшись за стол, но глаза так и не подняла, продолжая пялиться в скатерть. — Да, грешна! Решила воспользоваться представившимся шансом! И обиделась на тебя, после того как ты перестал отвечать на звонки! — она, наконец, подняла на меня свои карие глаза, в которых я прочитал, что делала она это всё, как и говорила Долгорукая, не со зла, а просто потому, что такой уродилась.

Маячивший в отдалении официант получил, наконец, от меня команду на приближение.

— Чего изволите? — весь изогнулся он, явно получив накрутку от метрдотеля и администратора.

— Два двойных пломбира с шоколадной крошкой. — озвучил я ему заказ, выучив за это время вкусы всех своих университетских друзей.

— Сей момент! — официант шустро удалился.

— А ты запомнил, что я люблю! — улыбнулась наконец Юсупова. — Мириться будем? — она смотрела на меня чистым и незамутнённым взглядом.

Я протянул ей руку с оттопыренным мизинчиком. Скрепив договор ответным жестом, Инга не удержалась:

— Мирись, мирись, мирись, и больше не дерись! — разорвала она, наконец, сцепку из наших пальцев. — Пожарский, ты злой! — заявила она мне, как ни в чём не бывало.

— И в чём конкретно это проявилось, Инга? — поинтересовался я.

— Проблема не стоила и выеденного яйца, а ты мне на целый день игнор устроил! — воскликнула она.