Камень

А Пожарский, как ни в чём небывало, присаживается на диванчик и ничем не выдаёт своего волнения. Странно как-то… Ты со мной согласен?

— Да, деда. — кивнул Андрей, поёжившись.

— Вот-вот, и я про то же… — серьёзно сказал князь, заметив непроизвольное движение внука. — Он на военку с тобой ходит? Какой у него ранг?

— Говорил, что витязь, но на военку он с нами не ходит. Сказал, что дед договорился в одном из полков военку проходить.

— Он не витязь, Андрей! — ухмыльнулся князь. — А воевода! Судя по тому, что я видел на записи.

И скрывает это! Не нравится мне всё это, Андрюшка, не нравиться! А больше всего меня беспокоит, что он в вашу компанию попал. Будь с ним поаккуратней, я тебя очень прошу! Договорились?

— Да, деда. — покорно кивнул Андрей.

— И с Наташкой переговорите. — князь смотрел уже на сына.

— Переговорим…

* * *Во вторник утром, как и планировали, мы с Прохором поднялись в шесть утра. Закончив с водными процедурами, позавтракали, и я начал рыться в гардеробе.

Свой выбор остановил на джинсах, белой рубашке и коричневых лёгких мокасинах, что в конце сентября должно было смотреться очень по мажорному. Как и договаривались с Викой, отзвонился ей, и сообщил об элементах своего внешнего вида. Она ответила, что примерно представила себе мой «прикид», и постарается соответствовать. Ровно в восемь мы с Прохором садились в самый обычный с виду микроавтобус «Газель», в котором сидело больше десяти бойцов в камуфляже, в масках, шлемах и с оружием. Несколько выбивался из общей картины Пасек, одетый в элегантный костюм синего цвета, белую рубашку, голубой шёлковый галстук и лакированные туфли.

— С возвращением! — улыбнулся он мне и протянул руку.

Я пожал её. Неожиданно, мне протянули кулаки в тактических перчатках и «камуфлированные». Пришлось вставать, нагибаться, тянуться и бить своим в кулаки, даже самые дальние. После процедуры приветствия мы разместились на свободных креслах, и «Газель» тронулась с места.

Ехали по утренней Москве больше часа, периодически попадая в пробки, и, наконец, завернули в тихий двор.

— Пойдёмте, Алексей Александрович. — сказал Пасек, а Прохору сделал знак остаться.

Он повёл меня к одной из ещё двух стоявших во дворе «Газелей», в которой сидели Орлов, Смолов и Вяземская.

— Утро доброе, Алексей Александрович! — поприветствовал меня Орлов. — С возвращением!"

"Я поздоровался и начал их разглядывать.