Камасутра для Микки-Мауса

– Может, водички? – участливо предложил Андрей и вытащил из стола бутылку «Боржоми» и пластиковый стакан. – Выпейте. Хорошо освежает…

– Когда я вернулась в комнату, – не обращая внимания на предложение Андрея, монотонно продолжала Марина, – Толик был мертв.

– Кошмар! – прошептала я. – Как же так!

Марина Егоровна повернулась ко мне:

– Кто-то влез в окно и убил моего мужа.

– Зачем? – не успокаивалась я.

Женщина всхлипнула.

– Не знаю, Толя никому, слышите, никому не причинил в жизни зла. Его все любили, уважали, ценили.

– Но кто-то все же убил вашего мужа, – пробормотала я.

Андрюшка сердито глянул на меня, раскрыл было рот, но тут в кабинет вошел довольно полный мужчина в очень дорогом костюме и сказал:

– Простите, Андрей Викторович.

Вообще-то папу Андрюшки, как я уже говорила, звали Витас, но отчество Витасович трансформировалось в Москве в Викторович.

– Ничего, Юрий Сергеевич, – с явным облегчением заявил Андрей.

– Извините, бога ради!

– Да ерунда, я все понимаю.

Юрий Сергеевич повернулся к Марине Егоровне:

– Пошли, дорогая.

Она сидела, не шелохнувшись.

– Вставай, – решительно потянул ее за руку Юрий, – нам надо ехать.

– Куда? – голосом сухим и бесцветным спросила Марина.

– Ты разве забыла? – фальшиво удивился Юрий. – Мы же собирались сегодня в «Крокус-сити» подъехать, коврик в ванную купить.

Лицо Марины слегка порозовело.

– Его убили.

– Да, да, – хором ответили Андрей и Юрий.

Потом второй добавил:

– Поехали за ковриком, Андрей Викторович разберется.

– Он не берет у меня заявления, – тоненьким, жалобным голосом протянула Марина.

– Ну что вы, – улыбнулся Андрей, – давайте откроем дело.

Марина протянула ему листок. Андрюша положил его на стол и улыбнулся.

– Поезжайте спокойно в «Крокус-сити», как только возникнет хоть малейшая ясность, я мигом сообщу.

Марина кивнула и вышла. Юрий поставил возле стола пакет.

– Не побрезгуйте, Андрей Викторович, молдавский, натуральный, не «Хенесси» поганый.

– Зря вы это, – покачал головой майор.

– Уж извините, – еще раз сказал Юрий и тоже ушел.

– Вот горе-то, – вздохнул приятель, вынул из пакета пузатую бутылку коньяка и поставил ее в сейф.