Калиновый мост

Но это не помешало Богдану освоить и работу с молотком (деревянным, Захар для сына соорудил быстро), и в краске извозюкаться, и расстановкой своей мебели поруководить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В общем, жизнь била ключом, не давая скучать. Да и не хотелось! Наоборот, наслаждались каждым моментом и секундой.

И тут это странно настроение у Зоряны…

Еще и Богдан внезапно стал на себя не похож, как подменили в миг. Будто повзрослел однажды утром: стал рассуждать и спрашивать, а стоит ли ему делать то, что на ум пришло? Уже без напоминания Блуда везде звал с собой, сидел на месте, если его просили об этом.

Вроде и радоваться нужно, действительно облегченно выдохнули все. Вот только Захар, в конец потеряв понимание происходящего в его семье, только больше насторожился. Что-то точно было не так…"

"И это ощущение достигло апогея, когда Зоряна в один из вечеров, уложив Богдана с обязательной сказкой на ночь, уселась на краю их кровати.

Чего его лэля опасалась?! Разве у нее имелся повод испытывать страх? Казалось, Захар всеми силами стремился окружить ее своим обожанием, любовью и теплом… Или и ее удивили изменения в поведении сына? Быть может, первопричина в этом, и оттого так изменилось настроение жены?

— Что такое, бесценная? Что тревожит? — присел перед ней на корточки, обхватив своими ладонями дрожащие и озябшие пальцы любимой.

В Карпатах буяла осень! Уже четвертая, что они проживали совместно. Красота невероятная, Захар даже мог понять их сына — сам замирал иногда от обилия красок и насыщенности цвета неба, леса, утренних туманов над склонами гор! Точно, что тянуло за кисть взяться, да только ему с таким инструментом работать не дано, а у Богдана выходило уловить все эти переходы и гармонию, еще и на бумаге как-то отразить простой акварелью и гуашью, пусть и по-детски.

Однако, несмотря на всю эту красоту, вечерами и ночами уже прилично холодало, а по утрам иней на траве лежал. Приходилось камин топить, но Зоряна все равно мерзла, а ему только в удовольствие ее согреть!

Вот и сейчас растер ее руки, обнял колени, делясь собственным жаром. Но при этом внимательно в глаза жене вглядывался, стараясь и мысли, и потаенные страхи угадать.