Право налево

  А потом… Что – потом? Когда твой член лижут, сосут и заглатывают, даря потрясающее удовольствие – уже как-то не до обвинений и ругани.

Он не оттолкнул и кончил ей в рот.

После, когда мужчина восстанавливал дыхание, Ритка со слезами и соплями, тихо подвывая, вымолила прощение. Мол, бес попутал,  влюблена не один год…  И возле офиса поджидала не отца, а сына. Хоть одним глазком взглянуть!!! А к родителю больше и на пушечный выстрел не приблизится, и в мыслях такого нет!

И он остыл.

Но ответными чувствами, понятное дело, не воспылал.

Держал Ритку под присмотром – обещал же матери. И за прошедшее с того дня время он несколько раз позволял себе использовать её по прямому назначению. Всего четыре минета – или пять? Чёрт, не считал, но помнит, что прибегал к услугам Маргариты только в экстренных случаях. Да, только минет, хоть она намекала на полный контакт.  Брезговал, что ли?

Даже удивительно – временными подружками не брезговал, а ею – да. Надо признать, сосала она виртуозно…

И надо же было такому случиться –  будучи уверен, что талантливая минетчица жарится под солнцем Эмиратов,  он спонтанно решил пересидеть в её квартире.

А он тут готовенький – подвыпивший и голодный.

Но устоял же!  Смог!

И ушёл.

В любом случае, все общения с Маргаритой надо заканчивать. Раз он решил перевести их брак с Ленкой на другой уровень, то должен оградить жену от неприятного соседства.  У Ритки едет крыша или она пошла на новый виток, но баба явно нацелилась удержать его любым способом.

Морозный воздух и, правда, взбодрил.

«Как лучше поступить: уговорить переехать Ритку, или  самому сменить место жительства? – размышлял Марк, поднимаясь на лифте. –  Надо будет узнать у Ленки – может быть, она хочет свой дом, как у его родителей?»

В квартиру он зашёл на цыпочках – темно и тихо.

Так же, на цыпочках, пробрался к себе, наскоро принял душ и уснул, едва коснувшись подушки.

А утром жена его огорошила известием, что Анатолий пригласил её вечером в ресторан.

И она не просила разрешения, нет! Она просто ставила мужа в известность.

Марк в очередной раз проклял этот договор, на котором сам же и настаивал, но внешне изобразил нейтральное понимание.

- Конечно, иди, не сидеть же тебе каждый вечер дома. Развеешься.