Как воспитать приют и мужа

Портал засосал его одного и закрылся, не давая мне проникнуть внутрь вместе с ним. Словно кончился какой-то магический лимит. Но в то же время это отчаянное движение Юлиана, снова спасло мне жизнь. Пусть и не совсем так, как собирался сделать он сам…

Меня отбросило ударной волной, крепко приложив о кирпичную стену. Перед глазами потемнело, воздуха не хватало. Я попалась. Хоть метка и снята, спастись не удалось. Но я ни о чем не жалела, ведь последнее, что я ощутила на губах перед взрывом, – это самый жаркий и страстный поцелуй в своей жизни.

Глава 5

Портал выбросил Юлиана прямиком в его покои. Он откинул прочь уже не нужные камни-артефакты. Они со стуком ударились о шкаф, отлетая куда-то на пол.

– Черт! – Юлиан ударил кулаком о стену, едва не сбивая костяшки.

Боль немного отрезвила. И все-таки Юлиан наклонил голову, пряча лицо в сгибе локтя. От стены в лицо веяло прохладой, но все тело, казалось, горело. Кожа еще чувствовала палящее земное солнце, которое зависло над земным городом.

«Может, и к лучшему? Я все равно не смог бы убить ее сам, – попытался убедить себя Юлиан. – Такую беззащитную… и смелую. Она же и меня кинулась спасать».

От этих мыслей стало еще противнее. Он сцепил зубы, почти физически чувствуя горечь. Ведь губы еще помнили поцелуй с незнакомкой.

Не смог убить. Не смог спасти.

Вздохнув, Юлиан выпрямился. Как бы там ни было, пора браться за дело.

Коготь мантикоры сработал мгновенно.

В нос ударил сладкий аромат цветов. Юлиан поправил темный сюртук, осматриваясь среди ухоженных клумб. Похоже, главная площадь Гарса – небольшого городка, расположенного далеко к северу от столицы. Цветущее и дышащее свежестью место, совсем не похожее на родные края, настолько изнывающие от солнца, что без орошения и магии ничего не вырастить.

А эта крохотная точка на карте – еще одна маленькая жемчужинка в ожерелье захваченных Митрием территорий. Всего пару лет здесь вспыхнуло жестокое восстание против завоевателя, но теперь на чистеньких мостовых не осталось и следа пролитой крови. На площади – уже не виселица для бунтовщиков, а палатки торговцев.