Как соблазнить адмирала

– Тут полчаса пешком до станции, электрички ходят регулярно. А потом небольшой перелет – и ты дома.

– Спасибо.

Тепло простившись с Пелагеей, я натянула сапоги и куртку и вышла на улицу, где недалеко от дома все семейство строило снежную горку.

При виде меня улыбки сразу слетели с их лиц, и едва я приблизилась, как Татьяна спросила:

– Уезжаешь?

Стараясь не смотреть на Сережу, я кивнула.

– Не хочешь остаться с нами до конца праздников? – пробасил Феликс.

– Спасибо, я и так уже загостилась.

– Понимаю, – сказала Татьяна.

Посмотрев наконец на монстра, чье мнение по поводу моего ухода было важнее других, я увидела лишь спокойствие на его лице. Ну вот, все и прояснилось.

– А может, я сама?

– Нет! А вдруг ты заблудишься? Да и идти тут лесом.

– Мама права, – наконец подал голос Сергей. – Я сейчас быстро переоденусь и провожу тебя.

Глядя, как он идет в дом, я испытывала жуткую тоску и разочарование.

Через пять минут мы в молчании шагали в сторону леса.

Уже садясь в вагон, я предложила вернуть деньги за билет.

– Ты что?! В конце концов, это же мы виноваты, что ты застряла у нас.

Сережа хотел еще что-то сказать, я затаила дыхание – но он, видимо, передумав, только пожелал мне удачи и поскорее добраться до дома.

Я уехала.

Сергей Ефремов

Домой я вернулся в самом скверном расположении духа. Ну что ей стоило у нас задержаться? Зачем было сейчас уезжать? Мне так хотелось, чтобы она осталась со мной навсегда, так хотелось…

Едва я вошел в гостиную, как на меня уставились враждебными взглядами все родственники.

– Ну и где она? – спросила Анжелика.

Я прекрасно понял, кого она имела в виду, поэтому не ответил.

– Сынок, мы специально дали вам время спокойно поговорить и объясниться. А ты что, посадил ее на поезд и отпустил? – в полном удивлении поинтересовалась мама.

Я пожал плечами, в комнате воцарилась тишина.

Мама поднялась и, подойдя ко мне, сказала:

– Знаешь, сын, мы с тобой – родные люди, поэтому я скажу тебе честно.

Впервые за последнее время я был с ней согласен.

5 января, вечерФеодора Рерих

Всю дорогу я просидела, прислонившись головой к стенке вагона и уставившись в нечто расплывчатое, мелькающее за окном. Из моих глаз текли слезы. Видит ли кто их, мне было все равно, и причину своей печали я не искала. Мне просто было так плохо, что хотелось забиться под лавку и завыть в голос.