Как приручить кентавра, или Дневник моего сна

Шерридан рассмеялся и, быстро подойдя ко мне, чмокнул в нос:

– Поздно, ты уже обещала!

Вообще-то, насчет эпиляции я погорячилась. У него на теле волосы росли интересно: на груди и спине их вообще не было, тёмная дорожка появлялась лишь ниже пупка, да на ногах росли мягкие чёрные волоски.

Я решила остаться на постели, если уж он здесь меня разместил, и понаблюдать за его сборами.

– Шер, а кем тебе приходится Сэмюэльсон?

– А почему ты спрашиваешь?

– Просто сегодня узнала, что он, оказывается, прославленный воин.

– От кого?

«Да что ж он все вопросом на вопрос отвечает?» – вздохнула я.

Пришлось в общих чертах рассказать, что была в крыле гостей и случайно узнала от Девильсона.

– Рия, что ты там делала? – встревожился он.

– Искала Сэма.

– Там же оборотни! Только не говори мне, что ты пошла туда без охраны.

– Шер, я не собираюсь по собственному дому ходить с охраной! – возмутилась я.

Вдруг он замер и просиял так, как будто Дед Мороз исполнил его заветное желание.

– Шери, ты чего?! – поразилась я его быстрой смене настроения.

Он пружинистой походкой приблизился ко мне. К этому времени он успел надеть лишь тунику, и если продолжит собираться такими темпами, то мы и к вечеру не выйдем.

– Сердце моё, сегодня ты впервые назвала мой дворец домом, – проворковал он, нежно целуя меня.

Нет, ну он невозможен! Не в силах устоять перед ним, я обвила руками его шею и ответила на поцелуй.

– Так что там насчет Сэма? – спросила я чуть погодя.

– Он действительно прославленный воин и был моим наставником.

– Давно он получил ранение?

– Рия, почему тебя это интересует? – посмотрел на меня внимательно он.

– Хотелось бы знать, что с ним произошло, а спрашивать у него неудобно. Похоже, ему до сих пор тяжело обсуждать это.

– Когда я был молод, то мы ввязались в сражение, где я в пылу схватки увлёкся и вырвался вперед. Меня окружили, а Сэмюэльсон пробился и помог мне… Тогда-то его и ранили. – Шер помрачнел, и было видно, что ему тоже тяжело говорить об этом.

– Это был жестокий урок, и с тех пор я научился не терять голову. Его же ранение на моей совести, – добавил он.

– Зачем ты так? – Я накрыла своей ладонью его руку. – От этого никто не застрахован, и это могло случиться в любом сражении. – А почему он решил покинуть военную службу? Он же мог быть наставником солдатам.

– Лекарям удалось сохранить ему ногу, но вот скакать он уже больше не может.

Чёрт, об этом я как-то не подумала.