Как приручить кентавра, или Дневник моего сна

– Рия, о чём так серьёзно задумалась?

– Я Ауэрия, – уже по привычке поправила я.

– О, нет! – усмехнулся он. – Прежняя Ауэрия уже была бы в обмороке.

Действительно, я не она. Мне от вида его обнажённого торса в обморок падать не хотелось, а вот прикоснуться – да.

– Интересно, а как бы мне в обморок упасть? – озвучила я свои мысли. – Меня не покидает надежда, что если я потеряю сознание, то всё станет как прежде.

Я ойкнула, так как он крепко сжал мои плечи. Пришлось оторвать свой взгляд от груди, с которой я разговаривала до этого, и возмущенно поднять его повыше на него.

– Я не хочу как прежде! – резко произнёс он.

– С чего бы это? – удивилась я. – Насколько я поняла, у вас была тихая покорная мышка, в невинности которой вам не приходило в голову сомневаться и которая вам слова против не говорила. Мечта, а не женщина!

Что-то мои слова ему не очень понравились, и он рванул с меня платье, даже материя затрещала.

– Слушайте, вы вообще женщин раньше раздевали? – возмутилась я.

Он усмехнулся и осторожно избавил меня от остатков платья. Когда его руки добрались до нижней рубашки, то я напряглась. Что-то я туплю сегодня, и у меня не сразу построилась логическая цепочка между словами «омовение» и «обнажённая». Но не успела я и глазом моргнуть, как уже стояла перед ним в чем мать родила. Быстро же он избавил меня от белья. Хотя чему я удивляюсь, с тремя сотнями наложниц практика должна быть ого-го!

Шерридан чуть отошел, и окинул меня медленным взглядом с головы до ног и в обратном направлении, задержавшись на груди.

И тут, как назло, в мою голову полезли мысли на тему, носит он бельё или нет. Вот любопытство – чисто женская черта, которая чаще всего просыпается не вовремя. Не отводя глаз, я следила за его движениями.

– Рия! – рявкнул он, отшвырнув брюки и подходя ко мне. Меня опять встряхнули. – Что смешного?

Взглянув на него, я поняла, что смерть моя близка.