Как я увела жениха с чужой свадьбы

И руки. Почему я терпела Ярика — его лень, растянутые треники и футболки, неспособность найти нормальную работу, танчики и пиво — ответов у меня теперь, хоть убей, не было. Но в один прекрасный день — а он наступил вчера — у терпеливого человека терпение кончилось.

Для Ярика это прозвучало громом среди ясного неба. Он попытался оправдаться. Полез обниматься. Выхватил леща и принялся оскорблять. А когда неосторожно помянул — всуе! — мою маму…

Во мне проснулся Халк. В девушке, которая даже до ста семидесяти сантиметров не доросла, но компенсировала это объемами в области бедер и груди.

А потом во мне вдруг вместо Халка проснулась девочка. Какого-то хрена — брошенная. И я пошла звонить Фене. А Феня позвонила Гане.

И вот стою я перед вами, простая русская баба. На балконе. Внизу беснуется и волнуется, как море, свадьба — украшенные машины, гости, суета, вопли. Колонки орут на весь двор. И я смутно вспоминаю что-то из слов, сказанных тетей Галой — соседкой снизу. Вообще-то, при виде нее я сразу вспоминаю, что ходить пешком полезно. Особенно по лестницам, и шестнадцатый — не так уж и высоко. Но как-то недавно, замученная особенно продуктивным днем — с девяти до девяти на ногах, и три ложки супа в рот успела закинуть — я потеряла бдительность.

У кого-то вчера личная жизнь — ну уж какая есть — медным тазом накрылась. Кого-то — если что — даже замуж всерьез в жизни ни разу не звали. Кто-то — ну да, конечно — взрослая эмансипированная женщина во взрослом эмансипированном мире. И коня на скаку, и в горящую избу, и грилем по хребту — это все про нас.

А кто-то сегодня с шумом и помпой выходит замуж. За принца, так его растак.

Я еще раз глянула вниз, по двор. На березе сиротливо колыхались семейники Ярика. В такт песни про свадебные цветы.

Мысль поблевать с шестнадцатого этажа вернулась. Но уже, увы, нечем.

Как же хочется курить…

***"

"Страдания — вещь приятная, кто б спорил. Но бесполезная. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.