Кайа. История про одолженную жизнь. Том 3

— Дядя, тетя…сделайте что-нибудь…, пожалуйста! Я люблю…его! — продолжала выть Софья

— Кайа, — обратилась ко мне матушка, — тебе пора идти отдыхать, завтра рано вставать

— Да, спокойной ночи, мам, пап…, — согласился я и погладив по голове кузину, добавил, — все будет хорошо, Софья, все будет хорошо

После чего, покинул столовую, отправившись спать.

Это происшествие, при всей своей незначительности для меня, будет еще иметь, я уверен, далеко идущие последствия. Имела место быть договоренность, которую другая сторона разорвала самым грубым способом.

— Что-то случилось? — спросила «матушка», оторвавшись от чтения

— Нет…нет, все в порядке, — ответил я, покачав головой

Мне кажется, «матушка» не будет присутствовать на сегодняшних похоронах не только потому, что чувствует себя не слишком хорошо, хотя и поэтому тоже, все-таки она весьма бледная…

— Мам, я сегодня всю ночь думала, — начал я, — о том, что папа мне сказал вчера за ужином…ну, что мы все переезжаем обратно в Имение…

Я замолчал.

— И? — «матушка» хотела продолжения"

"— Позволь мне, пожалуйста, остаться дома до весны и не переезжать вместе с вами Имение…у меня нет сил видеть все те лица… Пожалуйста, мам, я тебя очень прошу

Вчера «папаня» заявил, что в связи с изменившимися обстоятельствами, мы должны вернуться в Имение, чего лично я делать не желаю категорически.

— Я тебя прекрасно понимаю, Кайа. И сама хотела попросить тебя пожить в том доме. Однако, совсем одну оставить тебя жить мы с папой не можем, ты еще не воспитана нами должным образом. В конце-концов, для своего брата в этой жизни ты, помимо нас, практически единственная опора, — ответила матушка, погладив свой живот, — давай поступим следующим образом: два дня в неделю ты будешь жить в Имении, а пять в том доме, хорошо?

— Хорошо, мам, — согласился я

— Ну и славно, — ответила та

Матушка меня подозревала и опасалась того, что я могу как-то навредить ее сыну, но виду, естественно, не подавала.

Позже. В Имении Семьи Кайи. В церкви. Отпевание.

Я, если честно, рассчитывал наблюдать невообразимую помпезность и роскошь в самом ультимативной ее форме.