Кайа. История про одолженную жизнь. Том 3

Причем далеко не всякой. А тех ее представителей, что ближе к немыслимым деньгам и к невообразимой власти.

Впрочем, и среди Семейств политико-экономической элиты этого государства уже долгое время, судя по всему, существовал некий баланс. Те, из сильных мира сего, кто мог что-либо урвать — уже давным-давно это урвали. Что могли поделить меж собой — уже поделили. И места, которые было возможно занять — все уже заняты, кем надо.

А теперь, не без помощи Государя и его верной подручной — моей «матушки», устоявшийся баланс сил изменился.

И совершенно не важно, действительно ли или же мнимо. А раз так, то появилась возможность, и обязательно найдутся те, кто вновь станет пытаться рвать и делить, такова природа вещей. И что характерно, рвать и делить предполагается, в том числе, Филатовых и их активы. А также, присваивать занятые ими рынки. И все это означает, что Кайа, как часть своей Семьи и как ее собственность, запросто может пострадать в намечающейся схватке. Или даже погибнуть…

Я, оторвав взор от окна, взглянул на «матушку». Та, с расслабленным выражением на лице, читала какой-то дамский роман."

"…а схватка уже началась. И уже есть первые пострадавшие со стороны Филатовых…

Вчера вечером, за ужином, когда я уже собирался было поблагодарить «родителей» за приятную компанию и идти отдыхать, «папане» с «маманей» доложили о том, что к нам, на ночь глядя, заявилась одна из моих кузин.

— Проводите ее в столовую, — сказал «папаня»

И через пару минут в нашу столовую воющим вихрем ворвалась эта самая кузина.

Девятнадцатилетняя девица, по имени Софья, дочь одного из союзников «папаши» внутри Семьи. Она, как и я, проживала с родителями вне поместья, в одном из московских особняков, принадлежавших Семье, и в тех редких случаях, когда мы с ней пересекались, она была из тех редких людей, что никакой агрессии или явной неприязни ко мне не проявляли. Ей до меня вообще не было никакого дела и мы, насколько я помню, лишь пару раз вежливо поздоровались, да попрощались.

И это уже вполне можно считать хорошими отношениями.

И вот теперь она неслась по столовой в совершеннейшей истерике. А когда она оказалась рядом, я смог рассмотреть ее как следует… Зареванная, с размазанными по лицу соплями. Просто какой-то треш. Совершенно неясно, каким образом она досюда добралась и почему охрана вообще позволила ей передвигаться в таком ужасном виде по улице.