Кай из рода красных драконов 4

— И родственники, и придворные. И дядя… — Колдун вздохнул и отвернулся к стене, резко обрывая разговор.

Однако поёрзал немного и снова повернулся ко мне, заговорил. Кто тут его ещё будет слушать, кроме меня, спрашивается?

— Вы, хоть и дикари, но лучше иных высокородных, — сказал Нишай, глядя сквозь меня. — Даже мучить, вроде, не собираетесь. А в остальном — смерть похожа на сон. Вот когда проснусь у чёрного озера Эрлика, тогда, наверное, сразу начну бояться. А сейчас — радоваться надо. Ещё почти день жизни до вечера.

Колдун замолчал, задумался о чём-то.

Шасти налила травяного отвара и для него, присела на корточки, чтобы напоить. Но Нишай мотнул головой, выбив миску и расплескав напиток.

— Не хочешь спать? — Я поднялся, чтобы помочь Шасти напоить колдуна. — Это ты зря. Подержать тебя за голову, да зажать нос — делов-то.

— Глупость — проспать последний день жизни, — Нишай посмотрел на меня пристально и попросил: — Не надо сонной травы. Лучше полежу и понаблюдаю, сумеет ли твоя… гм, жёнушка поменять нас местами.

Я пожал плечами:

— Последнее желание? Ну, как хочешь. Смотри, кто тебе не даёт.

Шасти вздохнула, уселась у очага. Достала свои заметки, открыла магическую книгу и углубилась в расчёты.

Я сел между охотником и Нишаем, привалился к стене юрты.

Ситуация с казнью мне очень не нравилось, но ведь и колдун — не подарок.

Пощадить? Так он же хитрый, зараза. Такой и в верности поклясться сумеет «с зазором», и печать на него хрен наложишь.

Но как убивать парня не в честном бою? И чем мы тогда лучше вайгальцев?

Ладно бы, атака Нишая кончилась человеческими жертвами, но ведь выкрутились.

А Симар — так вообще вылечился от спеси. Йорду помогает, дрова таскает. Хвастается, правда, по-прежнему, амбал недоделанный.

Нишай пытался нам навредить, но не смог. Даже Шасти не обижается на него. Мы победили, обезвредили врага, лишили магии. Выходит, мы убьём его просто за то, что он был колдуном?

Да, его надо судить.

Шасти отложила книгу и стала высчитывать что-то, рисуя на земле возле очага палочки.

Мне казалось, что я наблюдаю за ней. И только когда меня разбудила особенно громкая фраза, понял, что задремал. Ночь-то пробегал.

— Да глупости ты говоришь!.. — Шасти ругалась шёпотом, но довольно громко.