Кай из рода красных драконов 3

— Садись, Айнур — я показал на место, где всегда устраивался Чиен, полагая, что уж он-то знал, где почётное. — Сейчас пошлю мальчишек ещё за лапником и дровами. Устроим твоих людей…

Но глава воинов не слушал меня. Он во все глаза таращился на дедушку Тина. А потом бросился к нему и схватил за край заношенной кожаной рубахи старика, как хватается ребёнок за подол матери.

— Великий Акаю Тине! — воскликнул он. — Хорошо ли тебе? Мы ждали тебя, пока солнце не пришло ещё раз!

— Ну, вот и ждали бы дальше, — весело отозвался дедок.

— Но дух волка… — пробормотал Айнур.

— Дух волка — сам знает, кого защищать, — захихикал дедок. — Знает, за кем в долину спустилась сила старых гор! Не за тобой, воин!

Я слушал и глазами хлопал. Это что же выходит? Неужели дедушка Тин и есть тот шаман, за которым Айнур ходил вместе с воинами?

А звук бубна? Неужели это шаман вызвал волка, что сцепился с Годзиллой?

— Так значит… — начал я.

Но дедок замахал на меня руками.

— Молчи! А то улетят твои волки, и не воротишь!

— Какие волки? — не понял я.

В небе над нами вдруг раздался шум крыльев, и я вскинул голову.

Интерлюдия

Полуразрушенные каменные ворота зияли, как пасть с выбитыми зубами.

Они давно уже не закрывались. Магия почти изжила себя в их древних камнях — ни один не дрогнул, когда нежданный гость проскользнул в Город.

Стража тоже не заметила темно-бурого взъерошенного подростка, тенью мелькнувшего среди камней.

Ветер резвился в скалах, унося посторонние запахи.

Где уж тут наблюдать за скальным туннелем, ведущим в Город? Да и кому он нужен? Уже сколько веков здесь — одни развалины.

Стражники стояли у ворот больше по приказу и в память о временах, когда жизнь бурлила вокруг. Вот тогда приходилось напрягать и нюх, и слух, и зрение, чтобы вовремя заметить опасного гостя.

А теперь — зачем напрягаться? Что беречь здесь, в самой глубине Серой Гряды среди острых пиков Каменного Города?

Чужаку сюда не добраться.

Магия умирает век за веком. Каменный Город — полупустая древняя столица людей — засыпает вечным сном, превращая свои же стены в каменную домовину. Это данность нового мира.