Кабинет диковин

 – Хранящиеся здесь документы имеют непреходящую историческую ценность. Откройте следующий.

– Есть, сэр.

Проклятие. И здесь ничего не говорится о Ленге.

– Давайте быстро проверим еще несколько лет.

Смитбек попросил охранника открыть еще несколько шкафов и принялся поспешно просматривать желтые картонки, не забывая давать О'Нилу ценные указания. Годы неуклонно катились вспять, и Смитбек начал впадать в отчаяние.

И вот в индексе за 1870 год ему в глаза бросилось нужное имя.

Ленг!

Его сердце забилось чаще.

Ленг побывал здесь первым.

Смитбек чувствовал себя так, словно на него рухнула скала. А ведь это была великолепная идея!

Журналист выпрямился и взглянул в растерянное, испуганное лицо охранника. Полный провал. Он совершенно напрасно запугал до полусмерти бедного мальчишку. Какая растрата умственной энергии и драгоценного времени! Это означает, что все надо начинать с нуля.

Смитбек понимал, что из архива пора смываться. Балджер мог вернуться с минуты на минуту. И к дискуссии он наверняка расположен не будет.

– Сэр? – робко произнес юный охранник.

Смитбек вяло задвинул ящик, взглянул на часы и утомленно сказал:

– Мне пора возвращаться. Продолжайте нести вахту. Вы отлично работаете, О'Нил. Действуйте в том же духе.

Он повернулся, чтобы уйти.

– Мистер Фэннин...

В первый момент Смитбек не мог понять, к кому обращается юный страж.

– Слушаю вас.

– Скажите, а копии картотек тоже надо проверять?

– Копии? – переспросил Смитбек.

– Да. Те, что находятся в особом хранилище.

– В особом хранилище?

– Да. Там, за стеной.

– Ах да, конечно. Благодарю вас, О'Нил. Это мой недосмотр. Покажите мне хранилище.

Молодой охранник провел журналиста к стальной двери в дальней стене комнаты. В центре двери сверкал штурвал, похожий на корабельный.

– Вот здесь.

– Вы можете его открыть?

– А его и не запирают. С тех пор, как был отменен особый режим хранения.

– Понимаю. И как же выглядят эти копии?

– Это дубликаты всех хранящихся в шкафах картотек.

– Что ж. Пожалуй, стоит взглянуть. Открывайте.

О'Нил, с трудом потянув дверцу, открыл взору небольшую, сплошь заставленную шкафами комнату.

– Давайте взглянем... ну, скажем... на год тысяча восемьсот семидесятый.