Кабинет диковин

Сардонический взгляд. Возраст – тридцать – тридцать пять лет. Смитбек сделал зарубку в памяти.

– Итак, – начал Фэрхейвен с легкой и, как показалось Смитбеку, самоуничижительной улыбкой, – скользкий спекулянт недвижимостью готов ответить на ваши вопросы.

– Я могу записать все на диктофон?

– Мне и в голову не приходило это запрещать.

Смитбек вытащил из кармана диктофон. Парень, естественно, делает все, чтобы произвести впечатление. Люди вроде него – спецы по части того, чтобы очаровать своих ближних, а затем ими манипулировать.

– Почему вы уничтожили захоронение на Кэтрин-стрит? – начал журналист.

– Темпы строительства несколько отставали от плана. Нам следовало ускорить экскаваторные работы. Каждый день простоя обходился мне в сорок тысяч долларов.

– Некоторые археологи утверждают, что вы уничтожили одно из наиболее значительных открытий, сделанных в Манхэттене за последние четверть века.

– Неужели? – вздернул голову Фэрхейвен. – Какие именно археологи?

– Американское археологическое общество, например.

На губах Фэрхейвена появилась циничная улыбка."

"– Ах вот оно что. Понимаю. Конечно, они против этого. Если их слушать, то ни один американец не смеет воткнуть в землю лопату без того, чтобы рядом с ним не торчал археолог, вооруженный ситом, совком и зубной щеткой.

– Вернемся к захоронению...

– Мистер Смитбек, все мои действия были абсолютно законными. Как только мы обнаружили останки, лично я остановил все работы. Лично я осмотрел место захоронения. Мы пригласили криминалистов, которые провели необходимое фотографирование. Останки были извлечены, тщательно изучены и достойно похоронены. За мой счет, имейте в виду. Мы не возобновляли работ до тех пор, пока не получили прямого разрешения от мэра.

Смитбек ощутил какое-то беспокойство. Интервью развивалось вовсе не так, как он рассчитывал. Дело в том, что он позволил Фэрхейвену контролировать тему беседы.

– Вы сказали, что похоронили останки. Почему? Может быть, вы тем самым пытались что-то скрыть?

На сей раз Фэрхейвен не смог сдержать веселья. Он откинулся на спинку кресла, демонстрируя в хохоте свои великолепные зубы.