К сердцу прижмёт — к чёрту пошлёт…

Фирма встрепенулась, начальники всех уровней подтянулись и все вернулись к правильному энергичному ритму работы.

Решал Петров и личные дела. Нахождение на койке под капельницей ему в этом нисколько не мешало. Быстро решилась судьба Карины и Степана Берга. Петров никогда не брал слова назад, поэтому квартира Карине осталась. Но всякое содержание было прекращено. Модельному агентству выкатили внушительный иск, а поскольку виновной была Карина, агентство её уволило, обязав выплатить существенный штраф.

"Берга, как корпоративного юриста, Александр уволил сам и не поленился оповестить всех более-менее крупных бизнесменов города о неблагонадёжности этого индивида. Так что приличной работы Берг здесь не найдёт. То, что у Берга с Кариной будет ребёнок, Петрова совсем не интересовало: умеешь пакостить – умей и отвечать, считал он.

Светлану Сергей Юдин лично передал немецкой стороне. Потому что здесь о покушении на Петрова в полицию не заявляли, а, как гражданка Германии, она могла быть призвана к ответу именно там.

А вот с Анастасией возникли сложности. По делу матери она проходила лишь свидетелем. Не нашлось ни одного факта, который доказывал бы её осознанное участие в покушении на Петрова. А сам Александр не хотел привлекать дочь к ответственности. Он ещё надеялся договориться с ней и ждал окончания лечения, чтобы поговорить с ней дома. Анастасия всё это время продолжала оставаться на загородной базе фирмы под серьёзной охраной.

Но каждый день, что бы он ни делал, какие бы вопросы ни решал, Александр ждал Машу.

Слава богу, что с ней самой ничего не случилось в пылу борьбы со Светланой. Та не успела надавить на поршень шприца, и пустая игла лишь оцарапала кожу. Александр и представить не мог, что бы он делал, случись с Машей беда.

Поэтому на второй же день, когда, наложив стерильные повязки на раны, Машу отпустили домой, он настоял, чтобы она ехала в его загородный дом.

– Марусь, пойми, – убеждал её Петров. – Я не посягаю на твою свободу и независимость, но подумай здраво: безопасность важнее всего! Маш, я люблю тебя и не хочу рисковать.

Теперь Петров признавался в любви легко и часто.