…Jet'aime…

Несколько пар танцевали под звуки вальса, исполняемого сидящим на возвышении небольшим оркестром.

Выведенное на борту «железного монстра» «Грейт Истерн» ни о чём Алену не говорило; он впервые видел этот пароход.

Внимание привлекла фигурка хрупкой женщины, стоявшей чуть в стороне от других пассажиров, одетой не по погоде– в лёгкое голубое платье. Сердце сжалось, затрепетало, неровными толчками посылая волны горячей крови в виски. Эстель…

Он узнал бы её из сотни, из тысячи, из миллиона.

Брион жадно вглядывался в далёкое видение, напрасно стараясь расслышать, о чём говорит бывшая невеста с высоким мужчиной, пытающимся взять её за локоть.

Эстель повернулась спиной к реке, склонила голову набок, словно обдумывая что-то, а затем, заправив за ухо выбившуюся из причёски прядку знакомым до боли жестом, обернулась, словно чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд.

Он простонал от пронзительного желания, заставившего сжать пальцы в кулак. Если бы можно было коснуться её, успокоить, ощутить шелковистость огненной гривы волос, вдохнуть их аромат… Он так любил расчёсывать непослушные локоны по утрам, приглаживая поднимающиеся вслед за щёткой наэлектризованные волоски. Если бы смог прикоснуться губами к нежной щёчке, если бы…

Алену казалось, расстояние между ними сократилось, переломив не только ход времени, но и пространство, и она сейчас смотрит в его сторону, даже, возможно, видит.

Он заметил дорожки слёз, тонкой струйкой вытекающие из ярких, словно летнее безоблачное небо, глаз.

– Негодяй! Как он посмел?!

Адресованные незнакомому обидчику слова болью ударили в собственное сердце. Кто он такой, чтобы судить? Кто знает, по ком эти слёзы, не он ли сам автор обиды, вызвавшей нервный срыв?

– Прости, – снова сорвалось с губ. Брион готов был тысячу раз повторить, но что толку.

Эстель не мигая смотрела в его глаза, а затем, горько усмехнувшись, перевела взгляд на колесо, взбивающее тяжёлую воду реки в густую белую пену.

Он закричал, предугадав, что Эстель собирается сделать. Скрюченные артритом пальцы остервенело задёргали раму, пытаясь открыть окно.

Ален кричал в далёкое прошлое, срывая голос до хрипоты:

– Не смей этого делать, не смей!

Словно она могла его слышать…

Проклятые щеколды не двигались.