Извращенная Гордость

Любовь сделала ее слабой.

Серафина покачала головой.

— Настоящая любовь не делает тебя слабым. Любовь, как это должно быть, делает тебя сильнее. Но нет места страху там, где есть любовь.

Я крепче обнял ее.

— Ты меня не боишься?

— Раньше боялась, но теперь нет и никогда больше.

Я прижался лбом к ее волосам. Мало кто меня не боялся. Мои братья и, возможно, Киара, и это было то, чего я хотел, ради чего я работал.

— В конце концов она возненавидела моего отца больше, чем любила, и решила наказать его единственным способом, который, как она думала, могла.

Я закрыл глаза, вспоминая тот день.

Мама вошла ко мне в спальню в длинной ночнушку, натянутой на живот. Она так и не уложила нас спать и не пожелала спокойной ночи, поэтому я напрягся, увидев ее в дверях. Я подготовил себя и братьев ко сну, пока она лежала на диване, уставившись в никуда."

"— Римо, мой мальчик, ты можешь пойти со мной?

Я прищурился. Она казалась слишком заботливой, слишком любящей. Мой мальчик? Она говорила как мать. Она улыбнулась, и я сделал нерешительный шаг вперед, скорее с надеждой, чем с подозрением.

— Нино и Савио уже в моей комнате.

Это меня убедило. Я последовал за ней в спальню. На секунду мне захотелось взять ее за руку, но она никогда так не держала меня, а я уже был слишком большим. Как только я вошел в спальню, она захлопнула дверь и закрыла нас. Мои глаза заметили Нино, стоящего на коленях на полу и баюкающего свою руку. Все было красным. Красные ручейки стекали по его рукам, запястья были широко раскрыты.

Его глаза встретились с моими. Он не издавал ни звука, только плакал, истекая кровью. Кровь. Повсюду. Это забил мой нос.

Я лихорадочно искал Савио и нашел его неподвижным на кровати. Крик застрял у меня в горле, пока я не заметил, как поднимается и опускается его грудь. Не умер.

Мама встала передо мной и схватила меня за руку. Серебро вспыхнуло перед глазами, и я дёрнулся. Мои руки и лицо горели, когда лезвие разрезало меня. Я бил, царапался и ревел, отбиваясь от нее. А потом она остановилась и запах дыма наполнил комнату.

Я бросился к окну. Снаружи послышались крики людей отца. Я сорвал занавески, и пламя задело мои ладони, шею и руки, жадно обжигая мою кожу. Я закричал и разбил окно. Я помог Нино выбраться, потом схватил Савио и выпрыгнул из окна с ним на руках. Кости сломались, и я весь сгорел. Агония, чистая и всепоглощающая.