Извращенная Гордость

Римо жестче, чем вы все вместе взятые.

Данте наклонил голову.

— Посмотрим.

Он взял нож со стола и вернулся к Адамо, который напрягся и откинулся назад. Данте наклонился и порезал правую руку Адамо.

Мои брови сошлись на переносице. Данте схватил Адамо за руку и перевернул ее, демонстрируя татуировку Каморры.

— Как давно ты стал членом мафии?

— Один год и четыре месяца, — пробормотал Адамо, глядя на дядю.

— Адамо Фальконе, тебя будут судить как мужчину, а не мальчика.

Адамо поморщился.

— Мне плевать на все это.

Данте отступил назад и указал на других мужчин.

— Кто хочет быть первым? Вы те, кто ближе к Серафине.

Адамо вздрогнул и посмотрел на Сэмюэля, который сделал шаг вперед.

— Я хочу быть первым.

Слезы жгли мне глаза. Пожалуйста, не надо, Сэм.

Сэмюэль подошел к Адамо и сильно ударил его. Голова Адамо откинулась назад, из разбитого носа брызнула кровь. Я медленно поднялась со стула, не обращая внимания на пристальный взгляд мужчины рядом со мной.

Сэмюэль опустил нож на живот Адамо и оставил длинный порез. Адамо закричал и ударил свободной рукой, но Сэмюэль схватил его и вывернул руку, сломав ее. Я сделала шаг назад, прикрывая рот рукой. Я никогда не видела Сэмюэля таким. Я знала, кто он, кто они все. Это было неправильно. Я должна была как-то остановить их.

— Смотри, Римо, твой брат истечет кровью вместо тебя. Мы разорвем его на куски за то, что ты сделал с моей сестрой. Он будет страдать за тебя, — прорычал Сэмюэль.

В этот момент от моего близнеца почти ничего не осталось. Член мафии, чудовище. То, что я никогда не видела его чудовищной стороны, не означало, что Сэмюэль был меньшим монстром, чем любой другой человек в нашем мире.

Папа оттолкнулся от стены, схватил Адамо за свободную руку и отдернул ее с тошнотворным хрустом. У него было такое выражение лица, которого я никогда не видела. Из динамиков донеслись крики Адамо, и я побежала.

Адамо этого не заслужил. И своими действиями они сделают все еще хуже, потому что Римо будет искать возмездия.

Я последовала за криками к последней двери и ворвалась в нее, затем замерла, когда запах горящей плоти заполнил мой нос. Адамо кричал, а Данило прижимал зажигалку к предплечью, выжигая татуировку Каморры.

— Хватит! — воскликнула я.