Извращенная Гордость

Она смотрела на него с таким детским обожанием, что даже мое разбитое сердце пело от радости. Я надеялась, что она продержится долго. Я сделала несколько шагов назад и дала им возможность побыть наедине. Через две минуты Данило вышел. Он провел рукой по темным волосам. Его глаза встретились с моими, и я снова увидела вспышку тоски и ярости.

— И?

Он коротко кивнул.

— Думаю, мне удалось убедить ее, что я сказал все это, чтобы тебе было легче.

— Хорошо, — сказала я.

Данила покачал головой, сдвинув брови.

— В этой ситуации нет ничего хорошего, Серафина, и я удивлен, что из всех нас именно ты справляешься с ней лучше всех.

Я напряглась.

— Я просто хочу, чтобы все вернулось на круги своя. Вот и все.

Он устало кивнул.

— Они не хотят, но я понимаю. Мне нужно идти.

Он ушел, не сказав больше ни слова. Я подождала, пока его высокая фигура исчезнет, прежде чем войти в комнату Софии.

— Все в порядке?

Она все еще сидела на диване, уставившись на свои руки.

— Думаю, да, — задумчиво сказала она.

— Ты будешь самой красивой невестой, я просто знаю это.

Ее глаза загорелись.

— Думаешь?

— Я это знаю.

Моя грудь болела из-за того, что я потеряла, из-за того, что я никогда не смогу иметь, особенно с мужчиной, у которого было мое сердце.

Г Л А В А 22

• ────── ✾ ────── •

РИМО

Арена Роджера была заполнена для моего боя, когда я вошел. Нино последовал за нами, когда мы подошли к кабинке, где ждали Адамо, Савио, Киара, Леона и Фабиано. Я уже был в своих боевых шортах, и мое тело гудело от едва сдерживаемой жажды крови.

Роджер на этот раз помог мне за стойкой и кивнул в знак приветствия, за то, что я вернулся. Публика бросала на меня нетерпеливые, любопытные, испуганные взгляды. Мои бои всегда были особенно популярны для тех, кто мог их переварить. Гриффин выглядел чертовски восторженным, когда записывал ставки.

— С кем из несчастных ты будешь сражаться? — с любопытством спросил Савио.

— Спроси Нино.

Мне было все равно, кто они. В любом случае я разорву их в клочья.

— Два бывших зэка.

— Похоже, они заслужили свой смертный приговор, — усмехнулся Фабиано, обнимая Леону, и она улыбнулась ему с обожанием. Это зрелище всколыхнуло мою ярость, и я сосредоточился на клетке.