Извращенная Гордость

— Входите! — она крикнула.

Нахмурившись от ее бодрого тона, я проскользнула внутрь. София лежала на животе, скрестив ноги. Она рисовала. Заметив меня, она покраснела. Я подошла к ней и присела на край кровати. Ее руки закрыли рисунок, и я наклонила голову.

— Я хотела поговорить с тобой о Данило. Полагаю, папа уже говорил с тобой?

Она неуверенно кивнула, закусив губу.

— Ты злишься на меня?

— Злюсь? — эхом отозвалась я, сбитая с толку.

— Потому что Данило хочет жениться на мне, а не на тебе.

Напряжение покинуло мою грудь.

— Нет. Я не хочу. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Ты в порядке?

Она снова прикусила губу и слегка кивнула. Смущенно улыбнувшись, она убрала руку с рисунка. Это было ее имя и имя Данило снова и снова.

Меня захлестнуло удивление.

— Он тебе нравится?

Ее щеки пылали.

— Мне очень жаль. Он мне нравился, даже когда ты была ему обещана. Он милый и галантный.

Я поцеловала ее в макушку. Была ли я когда-то такой невинной? Такой обнадеживающей и невежественной?

Я отстранилась и строго посмотрела на нее.

— Он взрослый человек, София. Пройдет много лет, прежде чем ты выйдешь за него замуж. До тех пор он к тебе и близко не подойдет.

Она кивнула.

— Я знаю. Папа сказал мне. — она казалась разочарованной. Так прекрасна невинна. Я погладила ее по волосам. — Значит, мы в порядке? — спросила она.

— Лучше, чем в порядке, — сказала я, затем встала и оставила младшую сестру грезить наяву.

Я скучала по тем дням, когда думала, что рыцарь в сияющих доспехах на белом коне украдет мой первый поцелуй.

Вместо этого монстр забрал мое тело и душу.

Желудок скрутило внизу, но я остановилась, увидев Данило в фойе. Я предположила, что он обсуждал детали своей помолвки с моей сестрой с моими родителями и Данте. Почему-то я была в ярости. София, может, и была счастлива, но она не знала, насколько велико ее обещание. Конечно, в конце концов ее пообещали бы кому-нибудь, но не в качестве утешительного приза, потому что Манчини хотели племянницу Данте.

Я направилась прямо к нему. Его лицо искрилось сожалением и ненавистью к себе, когда он посмотрел на меня.

— София девочка. Как ты мог согласиться на эту связь, Данило?

Его лицо вспыхнуло гневом.

— Она еще ребенок. Слишком молода для меня. Ради Бога, она ровесница моей сестры. Но ты знаешь, чего ожидать. И мы не поженимся, пока она не достигнет совершеннолетия. Я никогда не прикасался к тебе и не прикоснусь к ней.