Изумрудные зубки

Глеб никогда никому в жизни не служил жилеткой, но тут вдруг словил кайф от того, что у белобрысого, накачанного, с виду благополучного Игнатьева столько мелких, раздражающих неприятностей, а у него, Глеба – ни тещи-зануды, ни суки-собаки, ни детей-спиногрызов, ни машины, у которой вечно что-то «летит»; а жена его никогда ничего не «требует», а любовницы никогда не дают «отставку», потому что у этих любовниц, как правило, нет мужей.

Короче, «если у вас нет собаки, ее не отравит сосед»...

Глеб слушал и слушал Игнатьева, несмотря на то, что давно допил свой кофе и съел десерт.

Он слушал и наслаждался тем, что есть в мире обстоятельства, способные отравить жизнь таких крепких, накачанных парней с квадратными подбородками и огромными кулаками. Он вдруг понял, что это очень любопытно – выслушивать беды других людей и осознавать, что у тебя этих бед нет. Он заказал еще кофе и еще кусок торта с фруктами, и снова кивал, и цыкал, и качал головой.

Игнатьев вдруг прекратил излияния и без перехода спросил:

– Слушай, у тебя ювелир есть знакомый?

Глеб растерялся.

– Н-нет. Кажется, нет. Впрочем, я могу спросить у мамы, или у бабушки. – Глебу вдруг стало неудобно за то, что у него нет знакомого ювелира.

– Спроси, а? – заговорщицки подмигнул Игнатьев. – Тут такое дело, камни проверить надо – лажа, или что стоящее. – Он вытащил из кармана три крупных коричневатых камня, поиграл ими в руке и спрятал обратно. – Только, чтобы он не очень болтливый был, ювелир этот, – добавил Игнатьев.

На следующий день Глеб имел телефон «неболтливого» ювелира.

Его дала приятельница мамаши – большая любительница дорогих украшений. Он позвонил ей, обрисовал проблему и она продиктовала ему телефон. Глеб забил номер в сотовый и чуть было не забыл про него, но в буфете к нему опять прицепился Игнатьев.

– Узнал? – шепотом спросил он.

– Узнал. – Глеб достал мобильный и хотел продиктовать телефон, но Игнатьев вдруг схватил его заговорщицки за руку и затараторил:"

"– Слушай, времени совсем нет! Теща дома ремонт затеяла, сын заболел ангиной, жена поедом ест, что дома мало бываю, а Овечкин по горло завалил работой.

Может, сгоняешь к этому мастеру сам с камнями, пусть оценит. Если они что-то стоят, десять процентов себе заберешь, а?! – Игнатьев заискивающе заглянул Глебу в глаза.

– Дим, у меня тоже времени не так, чтобы очень... – Глеб растерялся. Не в его привычках было решать чужие проблемы, то тут маячили какие-то мифические десять процентов, а денег Глебу всегда не хватало.