Изумрудные зубки

– Да ладно бы чемоданы перепутала, а то и гитару забыла, и ящик какой-то деревянный оставила! Небось, бешеных денег стоит! Пришлось мне стоп кран срывать и тебя догонять. – Он засмеялся.

Татьяна бросилась к нему на шею и расцеловала в веснушчатые, шершавые щеки.

Он смутился и покраснел.

– Зачем ты раскидала по полю мои вещички?

– Извини. Я сейчас соберу.

Она мигом собрала все журналы и уложила их в чемодан. Молнию он закрыл сам.

– Небось в ГУМе чемодан покупала?

– В ЦУМе, – засмеялась Татьяна. – За шестьсот пятьдесят рублей.

– В ГУМе дешевше давали, – деловито сообщил он и потащил чемодан в тарахтевшую у обочины «Волгу».

– Ты не представляешь, как я тебе благодарна! – закричала Татьяна и побежала за ним. – У меня ведь в чемодане все! Деньги! Документы! Краски! «Сто лет одиночества»!

– Я знаю. – Он открыл багажник и забросил туда чемодан.

– Спасибо тебе.

На заднем сиденье она увидела свой этюдник и гитару. Татьяна уселась рядом с ними еще раз сказала:

– Спасибо! Я забыла как тебя зовут.

– Паша.

– Паша. А я Таня, а не Маша. Я пошутила.

– Ой, здорово! Мое любимое имя. У меня так маму зовут, сестру, и девушку... бывшую.

– Которая тебя из армии не дождалась? – засмеялась Татьяна.

– А что, я это уже говорил?

– Мы едем или тут любовь крутить будем? – спросил водитель-частник, врубая первую передачу.

– В Москву? – спросит Паша Татьяну.

– В Москву! – Она громко бряцнула гитарными струнами. – Я вынуждена вернуться. Мне позвонили и сообщили, что с одним человеком случилась беда.

– Документики и деньги нужно всегда держать при себе, – нравоучительно сказал Паша. – Глупость какая – таскать все в чемодане!

– Глупость, – согласилась Татьяна. – Просто я очень торопилась, собирая вещи. И на вокзале торопилась, покупая билет. Я ничего не соображала, вот и сунула паспорт в чемодан.

– Ты и сейчас ничего не соображаешь, – засмеялся Паша.

Они уже выехали на МКАД и тащились медленно в пробке.

– А я рад, что пришлось вернуться! – сказал Паша. – Мне Москва ой как нравится.

– Пардона прошу, – извинился он и дурашливо шлепнул себя по руке. – Ты в Москве где остановишься?

– Пока нигде. На вокзале, наверное.