Изумрудные зубки

Таня встала и пошла в ванну. Открыв холодную воду, она долго хлебала ее из-под крана, потом сунула под струю голову. Стало немного легче, в мозгах прояснилось и она вспомнила все – лавочку, водку, Сычеву, переодевание в кустах. Она вытерлась полотенцем и причесалась, с трудом раздирая слипшиеся, упрямые пряди. Глянув в зеркало, она ужаснулась – косметика не смылась холодной водой, только размазалась. Схватив мыло, Таня минут пять отмывала лицо под горячей водой.

Когда она вернулась в комнату, Сычева сидела на кровати и, подвывая, ревела.

На ней тоже были трусы и лифчик, только насыщенно-фиолетового цвета.

Таня уселась рядом и тоже заплакала. На сей раз слез было так много, что они намочили черную простынь.

– Ой, мама, тошно мне, – провыла Сычева. – Ой!

– Ну не вой ты, не плачь! – сквозь слезы взмолилась Таня. – Мне ведь гораздо хуже! Ты сколько раз спала с Глебом? По пальцам можно пересчитать! А для меня он – вся жизнь! Я вышла за него замуж, когда мне было двадцать пять, а ему двадцать.

Он болтался без работы, без учебы, косил от армии. Этакий единственный, любимый сыночек, избалованный бабушками и мамками. Я заставила его поступить на журфак, вижу, башка светлая, только стержня у парня нет. Это я, я, диктовала ему его первые материалы! Я пристроила его в популярную газету, используя мамины связи! И вот, здрасьте! Он на вершине и ему, видите ли, нужна кислородная подушка, чистая душа! Да эта чистая душа моложе меня на семнадцать лет, вот и весь кислород! – Таня опять дала волю слезам. Это был водопад чистых, крупных, облегчающих душу слез. У Сычевой тоже не было дефицита в соленой жидкости и она в голос завыла:

– У-у-у-у!

– Ы-ы-ы-ы! – попробовала Таня другую гласную. Рыдать в голос было действительно эффективно – с каждым воплем становилось все легче и легче. Таня наклонилась к Сычевой и Сычева обняла ее, тесно прижав к своей высокой, упругой груди. Не сговариваясь, они синхронно погладили друг друга по голове.

– Ты молодая, Танюха, красивая, найдешь еще себе принца, – пробормотала Таня.

– А ты добрая, замечательная, в рассвете лет, да ты у олигархов нарасхват будешь! У-у-у-у-у!

– Ы-ы-ы-ы-ы!

На самой динамичной ноте этой распевки в дверях вдруг возникла длинная девушка в забытом Таней халате. У девушки было зареванное, измученное лицо и она зябко ежилась, обхватив себя руками за плечи.