Изумрудные зубки

– Вовчик, заткнись! – мама Флека ударила по клаксону, тот издал пароходный гудок.

– Ма, второй йогурт тоже пролился. Если ты не купишь мороженое, я опухну от голода.

– Он весь пол залил йогуртом! – закричала Татьняна. – У меня ноги мокрые!

– Вы тоже нам не подходите, – заявил мальчик.

– Вовчик! – Ирина Петровна снова брякнула клаксоном.

– Мо-ро-же-ное! – проскандировал Вовчик.

– Когда Игореша сказал мне недавно, что встретил наконец настоящую женщину, я очень обрадовалась.

– А он не сказал вам, что эта женщина замужем? – усмехнулась Таня.

– А она замужем?!

– Она?!! – Таня вдруг с ужасом поняла, что мама Флека не воспринимает ее как возможную кандидатку на вакантное место в своей семье.

Эта бабка, по всей вероятности, считает, что Таня недостаточно хороша для ее Игореши. Старуха думает, что Игореша не мог от такой потерять голову.

– Остановите машину, – приказала Таня старухе.

– Что такое? – Ирина Петровна притормозила.

– Остановите, остановите! Вон у того киоска.

– Но...

– Делайте, что я говорю! Вы же за Васю, а Вася всего лишь шофер.

– Как скажете, – пожала плечами Ирина Петровна и остановилась там, где указала ей Афанасьева.

Таня выскочила из машины и побежала к киоску.

– Мне мороженого. Коробку, – сказала она продавщице, протягивая деньги.

Коробка оказалась тяжелой и она с трудом дотащила ее до машины.

– Держи! – сказала она, бухнув мороженое к ногам пацана. – Только смотри, чтоб твой диатез не разгулялся.

– Класс! – восхитился Вовчик.

Мальчишка был черноволосый, с правильным белоснежным личиком, с красивыми глазами, обрамленными пушистыми ресницами. Вылитый Флек. Но еще не собака, а только щенок.

– Чокнутая! – захохотала Ирина Петровна. – Нет, ну чокнутая!! А еще утверждает, что она замужем. Вовчик, мы ее отобьем! Ведь отобьем, Вовчик?!

– А то! – заорал пацан, запихивая мороженое во встроенный холодильник.

Остаток пути они проехали молча.

* * *Овечкина Таня узнала сразу.

Глеб показывал ей главного редактора на фотографиях.

Главный был личностью колоритной – высокий, широкоплечий, с седой прядью в каштановой шевелюре и мужественным лицом. Глаза у него, правда, были глубоковато посажены, смотрели слегка исподлобья, но это только придавало ему значительности.

Овечкин сидел на скамейке, на самом краешке, сцепив в замок руки, и напряженно смотрел на дорожку, ведущую от кафе.

Сычевой рядом с ним не было.