Попаданка в академии драконов 3

Просто сплю и вижу прогуляться в идиотской хламиде на глазах у всех придворных…"

"Арендар целует меня в шею. Похоже, он хочет показать не весь дворец, а какой-нибудь укромный уголок или свои покои. Мурашки разбегаются по телу, тёплые поцелуи отзываются искристым удовольствием в груди, дыхание над ухом, покусывание мочки — тяжестью внизу живота.

— Лера… — выдыхает Арендар и, оттолкнув стол (тот звонко валится вместе с сервизом), притягивает меня к себе на колени, целует, обнимает, скользит горячими руками по спине.

Сладкий, как мёд, чарующий, как аромат сандала, горячий, как огонь. И всё внутри кипит, звенит и откликается на его поцелуи, дрожит в такт дрожи его рук, и наши сердца бьются в унисон.

* * *На занятие Санаду я всё же попадаю, — хочется скорее научиться защищать разум от чужого любопытства, и именно это основной аргумент против настойчивого желания Арендара оставить меня во дворце хотя бы на пару дней, — но вся немного шальная, сияющая, с горящими от поцелуев губами.

Оторвавшись от чтения бумаг, Санаду оглядывает меня с головы до ног, оглядывает Пушинку, снова меня.

— Пришла любовь, прощай сосредоточенность на занятиях, здравствуйте страстные фантазии и воспоминания, и плевать на то, что бедный старый архивампир одинок и коротает вечера с совершенно неприспособленной к столь страстным поцелуям короной. Студентка Валерия, имейте совесть, научитесь уже менталистике, мне вовсе не хочется знать, где и как вас касался наследник престола и умеет ли он целоваться с языком.

Лицо опаляет жаром, от стыда жжёт даже уши.

* * *После занятия с Санаду чувствую себя выжатым бездарным лимончиком. Так что когда пьющая чай Ника, едва увидев меня, спрашивает, что случилось, вываливаю на неё все накопившиеся эмоции:

— Твой наставник — старый, бестактный, беспринципный, совершенно невыносимый, просто ужасно озабоченный извращенец.

Ника вздёргивает бровь. В её глазах чуть ярче вспыхивает алый.

— Мм, возможно, ты права. Но я спрашивала, из-за чего ты пропадала больше суток.

— А, это… — За несдержанность становится стыдно.

Тем более, дверь не закрыта, и сопровождающие меня гвардейцы слышали посвящённую Санаду тираду. Пушинка входит следом за мной. Наконец закрыв дверь, утыкаюсь лицом в ладони:

— Прости, столько всего навалилось, ещё Санаду со своими ехидными замечаниями о любви и поцелуях.

— За любовь и поцелуи он всех высмеивает. Тебя хотя бы наедине, остальным публично достаётся.