Изнанка счастья

Кто-то был в квартире, даже паркетная доска скрипнула…

И что теперь? Звонить соседям, звать на помощь? Или бежать вниз по лестнице сломя голову?

От страха застыла на месте, так и не успев предпринять никаких действий. Замок щелкнул, дверь чуть приоткрылась, и осторожный Юркин голос просочился через узкую щель:

– Мам, ты?

– О господи, Юрка… Как ты меня напугал. Хоть бы позвонил, что у нас находишься!

– Да я ж не знал, что ты придешь…

Дверь распахнулась, явив Юркино виноватое лицо. Впрочем, на нем еще что-то было, кроме виноватости.

Марсель шагнула в квартиру, глянула на Юрку в ожидании. Потом спросила тихо:

– Что-то случилось, Юр, да? С Ленкой, что ли, поссорился?

– Нет… То есть не знаю… Да все в порядке, мам. Просто я тут не один.

– А с кем?

– С Настей.

– А кто это – Настя?

– Глупый вопрос, мам.

– Хорошо. Поняла. То есть… Да, согласна, вопрос не совсем корректный. Просто я в себя еще не пришла.

– Я вас познакомлю, но чуть позже. Настя сейчас в ванной.

"– Да отчего ж не хочу? Хочу, конечно!

Однако знакомство получилось коротким и нелепо скомканным. Через пять минут на кухню заглянула белобрысая худышка в джинсиках с критически заниженной талией, в белой короткой майке, сверкнула голым пупом и нахальной белозубой улыбкой:

– Ой, здрассь-ь-ь-те! Юр, проводи меня, а? Я не знаю, как там замок открывается… – И, зыркнув еще раз в сторону Марсель, проговорила виновато: – Извините.

– Насть, не дергайся, ничего страшного не произошло, – спокойно проговорил Юрка. – Это моя мама, познакомься. А это Настя, мам, – церемонно представил девицу Юрка.

– Очень приятно, Настя, – так же церемонно склонила голову Марсель, стараясь, чтобы улыбка была по меньшей мере приветливой. – Чего же вы так торопитесь, Настя? Садитесь, чаю выпейте…

– Ой, нет, что вы, я опаздываю! У меня пересдача сегодня, с летней сессии хвост надо закрыть! Если сегодня на пересдаче не появлюсь, из института выпрут, в деканате грозились уже! Юр, проводи, а?

– Ладно, пойдем… – встал из-за стола Юрка.

В прихожей еще какое-то время слышалась непонятная возня, прерываемая сдавленным девчачьим смешком, потом дверь наконец захлопнулась, и Юрка явился на кухню, сел напротив нее. Лицо у него опять было виноватым и слегка обалдевшим.