Изменники Рима

Когда вырастет, он станет крепким парнем. Хорошим солдатом, как и его отец.

- Я позволю ему решить, что он хочет делать, когда придет время.

- О, да брось! - Макрон хлопнул себя ладонью по бедру. - Нет ничего лучше, чем жизнь в армии. Ты достаточно хорошо справлялся с этим."

"Катон не был так уверен. Да, он добился повышения по службе и разбогател благодаря своей службе, но на его теле были многочисленные шрамы, и он никогда не сможет забыть то мрачное отчаяние, которое почти поглотило его во время их последнего похода в Армению.

Воспоминания о том темном времени преследовали его. Если бы он мог уберечь своего сына от этого, он бы так и поступил. В то же время он был полон решимости, что Луций будет хозяином своей судьбы, независимо от того, выберет он военную карьеру или нет.

Их прервала Петронелла, когда она вошла на кухню, ведя Луция за руку. Мальчик зевал и выглядел сонным. Кассий вскочил и подбежал к нему, чтобы лизнуть.

- А вот и настоящий мужчина! - ухмыльнулся Макрон, взъерошив ребенку волосы, прежде чем взглянуть на жену.

- Как сейчас себя чувствует моя любовь? Прощен ли я за то, что не смог исполнить твои самые сокровенные желания прошлой ночью?

- Нет, - коротко сказала она, а затем повернулась к Катону. - В дверях стоит мужчина. Он говорит, что ты купил себе раба.

Катон кивнул. - Это видимо Фламиний.

- Он выглядит способным не на многое. Худой и угрюмый.

- Но он служил в легионах. Он бы оказался в шахтах или на полях, если бы я его не выкупил. Ни один ветеран, попавший в тяжелую ситуацию, этого не заслуживает.

- А другие люди заслуживают, а? - бросила ему вызов Петронелла. – Хотя это твои деньги, хозяин Катон.

- Да, это так. - Он кивнул в сторону кастрюли на плите. - Спаси меня от этого.

Катон пошел в свою комнату и вытащил сейф из-под кровати. Взяв ключ с цепочки на шее, он открыл сундук и достал большой кожаный кошелек, набитый золотыми и серебряными монетами. Он подошел к входной двери и открыл ее. Сразу в помещение хлынул уличный свет и шум. Работорговец встал на нижней ступеньке и поклонился в знак приветствия.

- Трибун Катон, желаю вам доброго утра, господин. Как и было условлено, у меня есть твоя покупка со вчерашнего дня, - он повернулся и указал на Фламиния, стоящего позади него на улице, скрестив руки на груди и с суровым выражением лица.

- Хорошо, тогда заходи внутрь.

Работорговец отступил на шаг. - Есть, правда, небольшой вопрос по оплате, господин. Двести денариев и пять сестерциев за доставку.