Изменники Рима

- Действительно он был, - одобрительно кивнул Корбулон.

Катон приподнял бровь. - Был?

Аполлоний сел вперед, уперся локтями в колени и, сцепив руки, внимательно посмотрел на Катона. - Мой отец умер в ссылке несколько лет назад. Я удивлен, что ты о нем знаешь. Я думал, что его репутация ограничивается узким кругом ученых здесь, в восточной части Империи.

Хотя его голос был низким, с богатым тембром, Аполлоний говорил мягко, и в его речи была приятная мелодия и ритм, которые мгновенно расположили к себе Катона, прежде чем вмешалась его естественная осторожность.

- Я признаю, что его работы нелегко найти в Риме, - ответил трибун. - Циники вышли из моды во время правления Августа, но в юности я нашел его «Эстетику бытия» в библиотеке Тиберия.

- И? - Аполлоний слегка склонил голову набок, его темные глаза не отрывались от Катона.

- Меня впечатлило многое из того, что он написал.

- Но..."

"Катона раздражало то, что другой человек так легко уловил его сомнения по поводу работы. Он тщательно составил свой ответ.

- Хотя я восхищался его стилем и ясностью, с которой он передал свои мысли, большинство его идей были заимствованы из работ более ранних философов. В частности, Зенона. Не то чтобы нет ничего плохого в том, чтобы продвигать работы более ранних мыслителей на более высокий уровень, применяя диалектику. Но я счел его опору на эпихерейму неубедительной. Однако я всего лишь солдат. Тем более римский солдат.

Воцарилась тишина, пока Аполлоний смотрел прямо на него, словно призывая его продолжать.

Затем он внезапно покачал головой и засмеялся, повернувшись к Корбулону. - Он хороший малый! Мне нравится этот парень.

- Я сказал вам, что у него задатки дипломата.

- О, он больше, чем дипломат, - продолжил Аполлоний. - Он упрямый интеллектуал, самый лучший. Мой старик, возможно, заткнул глаза большинству своих последователей, но трибун увидел его насквозь. - Он снова повернулся к Катону. - Как бы то ни было, мой отец был плагиатором. Вот почему я отказался последовать его примеру и применил свои таланты в другом месте, - он коротко понимающе улыбнулся, прежде чем снова обратиться к командующему.

- Он прекрасно справится. Как раз то осознанное остроумие, которое ценит Вологез. Что еще более важно, он знает, когда это обуздать. Где вы нашли такого офицера? У меня создалось впечатление, что почти все римские аристократы, которые облачились в солдатские одежды, тихо подавляли те интеллектуальные страсти, которые у них были ранее.