Изменники Рима

Он потянулся к набедренной повязке и надежно ее закрепил, прежде чем натянуть тунику через голову, затем сел, чтобы зашнуровать калиги. Быстро побрился, чтобы убрать выросшую за несколько дней щетину, и причесать волосы, чтобы укоротить кудри, затем он осмотрел себя в полированной бронзе зеркала. Никто не ошибется в момент его появления при дворе царя Вологеза. Он был с головы до пят римским солдатом и держался с присущей ему самоуверенностью и гордостью.

Выйдя в коридор, он увидел, что Аполлоний решил носить парфянские одежды.

Их отвели в прихожую, где они увидели Хаграра, сидящего на одной из скамеек вдоль стен. Напротив была пара дверей, сделанных из темного дерева и инкрустированных серебряными цветочными орнаментами. По бокам стояли двое вооруженных копьями стражников. Когда они подошли, Хаграр поднял глаза и поднял руку в знак приветствия.

- Надеюсь, ваше жилье было приемлемым, трибун.

- Очень, хотя я не могу отвечать за своих людей.

- За ними хорошо ухаживают, даю слово.

Катон указал на дверь. - Я так понимаю, что она ведет в зал для царских аудиенций?

Хаграр кивнул.

- Скоро ли мы увидим Вологеза?

- Трудно сказать. Это не единственная комната для ожидающих. Вокруг нее расположено еще больше. Царь будет иметь дело с нами в соответствии с графиком, установленным его камергером. Я понятия не имею, где мы сидим в этом расписании.

- Вас вызывали вместе с нами или по отдельности?

- Не имею представления.

Аполлоний сел на скамейку недалеко от парфянского вельможи, а Катон начал шагать через комнату, заложив руки за спину. Время от времени они слышали голоса из-за двери, но, не считая нескольких отрывков на греческом, остальное было на парфянском языке. Он задавался вопросом, что означает эта задержка встречи с ним.

Прошел час, в течение которого луч света, струившийся через окно высоко в стене, медленно наклонялся вниз и окутывал Катона золотым оттенком. Наконец он остановился и повернулся к Хаграру.

- Неужели посольства обычно так долго ждут? Вы сказали, что есть расписание.

- У царя свой график, - ответил Хаграр. - Все мы служим с учетом рабочего графика Его Величества.

- Я не служу Его Величеству, - заметил Катон.

- Я не думаю, что вы поняли меня, трибун. Здесь, в Парфии, царь считается абсолютным правителем всех людей. Всех. Включая римлян. Для парфян Рим – это просто земля, которую нам еще предстоит завоевать.