Изменил муж? Прокляну!

Не сразу соображаю, что поволока сна исчезла окончательно, но быстро беру себя в руки и

натягиваю тошнотворную маску любезной женушки, по уши влюбленной в своего супруга.

— Да. Нужно в редакцию заехать, узнать, понравилась ли моя статья, и взять заказ на следующую.

Думаю, мне скоро можно будет оттуда уволиться. Не пропадать же моему новому дару? Пойду по

стопам бабули.

Антон закатывает глаза и недовольно цокает языком. Всем видом показывает, как ему не

нравится эта тема. А меня дико раздражают инфантильные штучки.

бросались?

— Кто первый в душ?

— Иди ты сначала, Тошенька, я ещё глаза толком не раскрыла.

Антон улыбается и кивает.

Скоро мимика у него пострадает, нервным станет, глазёнки дёргаться начнут, а не только бегать из

стороны в сторону. Это я ему обеспечу. Откидываюсь на подушку и считаю.

Один.

Два.

Три.

Из ванной доносится истошный крик Антона, да такой, что аж уши закладывает. Ох, и

переполошит он сейчас соседей. Ну ничего, будет им мстя за бренчание дрелью с самого утра.

думала я даже, что муженёк может визжать, как девчонка. Спешу на «помощь», хотя я прекрасно

знаю причину такого ярого вопля. Я же её и устроила.

— Что случилось, любимка? — спрашиваю я сонным голосом, когда доплетаюсь до двери в

уборную.

— Анечка, Нюта! — вопит муженёк, а мне смешно до чёртиков.

Тяжело не показывать эмоции, когда хочется разразиться смехом. Ну а что? Он первый начал, а я

просто... продолжила. Пусть Тошенька пока и не понимает, что за игра у нас с ним идёт.

поймёт, будет слишком поздно.

Или не поймёт вовсе?

Я же могу сохранить всё это в тайне.

— У меня... Всё хорошо, кисуля. Перепад воды был жёсткий, но теперь уже всё н-нормально.

Тошенька решил стиснуть зубы и скрыть от любимой жены проблемы?

Ну ладно.

Будет забавно, если позвонит мамочке и пожалуется на то, что краник для слива мочи внезапно

белым налётом покрылся. И покроется ещё. Тоша же без своего средства для интимной гигиены

никуда, а я очень удачно вчера добавила во флакон зубной порошок.

немного. Пусть муженёк порадуется.

— точно всё хорошо? — спрашиваю, потому что слышу отборный мат, слетающий с губ моего

благоверного.

— Да, кисуль. Всё в норме. Я скоро.

Вылетает из душа Антон бледный, как стенка. Он смотрит на меня осоловелыми глазами, нижняя

губёшка дёргается, словно в попытке сказать что-то, но мужчина сдерживается. Прижимает

полотенце, которым опоясал бёдра, к промежности.