Избранный. Книга 4

Вместе со Свити исчез и шарик локальной Системы, а купол, что оберегал нас от многотонных глыб земли, начал сужаться.

— Уходим! — я достал свиток возвращения. — Здесь нам делать больше нечего. Ворчунья — передай Гору, что мы возвращаемся.

Переход в наше подземелье проблем не вызвал. Разве что новые вопросы, связанные с плотным потоком пленников. Гоблины резвились на полную, помножая великий клан «Богоподобные» в ноль. Уже сейчас этот клан нельзя было назвать великим — он выбыл из первой четвёрки рейтинга и продолжал уверенно падать.

Ворчунья подтвердила, что к нам отправляют только долгожителей мира, так что я даже к реактору спускаться не стал. Гномы, что там заведовали, уже прокачались до десятого уровня и могли сами справиться с любой напастью. Причём ещё совсем недавно эти гномы были первого-второго уровней. Всё же меч создателя — чудовищная сила, даже несмотря на то, что его ещё собирать и собирать. Феи и русалки уже притащили свои осколки, так что для полной картины нам требовалось всего шесть недостающих предметов.

Для начала север.

Что у нас по северу, кстати?

А ничего у нас по северу и нет!

Ворчунья спроецировала карту мира прямо на пол, заставив задуматься. Добытчики не очень жаловали те места — изведанных земель на севере было ещё меньше, чем на юге и востоке.

— Не замёрзнешь, — ответила Ворчунья, словно услышала мои слова. Хотя, может я это вслух сказал. — В магазине можно купить тёплую одежду на каждого. Даже на Лысого.

— Вот ещё в снега меня затаскивать не надо! — заупрямился питомец. Но кто же его слушать будет? Не пешком же там нам бегать?

— Дорогой, а нам точно туда надо? — Лира посмотрела на меня своими красивыми зелёными глазами, в которых читалось нечто иное, чем походы по холодным просторам Вилиона.

— Надо, — вздохнул я, откидывая образы горячей эльфийки. — Найдём собаку сутулую, что стережёт уздечку, заберём нужный Свити предмет и тогда отдохнём.

— Обещаешь? — да, таким взглядом можно растопить все снега этого мира.

На самом деле всё моё пребывание в этом мире превращается в какой-то один сплошной квест. А я ненавижу квесты.