Измена. Шампанское на твоих губах

– Меня куда записали на тридцать первое? В какой салон и к кому? – спросила я.

– К Соне, как обычно, на час дня, на Молодежную."

"– Отлично, напомни мне тридцатого вечером обязательно, иначе забуду, – отошла я от зеркала. – Я на сегодня все, уйду пораньше, если будут какие срочные вопросы, звони, но лучше не звони.

– Хорошо, – удивленно произносит Лида, и я подхватываю свою бордовую сумочку и достаю из шкафа короткую шубку из рыжей норки. Мне понятно удивление секретаря, я редко когда ухожу из офиса раньше девяти вечера.

– Все, я ушла, – говорю ей, выходя в приемную. Быстро спускаюсь на подземную парковку и сажусь за руль, кидая сумку на сиденье рядом. Снимаю туфли, разминая пальцы, и надеваю узкие черные сапоги, которые оставила в машине, приехав в офис утром. Не в туфлях же ехать в ЦУМ, хотя, этим там никого не удивишь.

Выруливаю с парковки, выбираясь наверх и вклиниваюсь в пробку у Мясницкой, направляясь в сторону ЦУМа. Машины двигаются по десять сантиметров в час и я злюсь, ругая себя недобрым словом.

Ну какой ЦУМ в предновогодние дни? Куда меня понесло? Я полдня только ехать туда буду, а потом полдня возвращаться. А, да, еще и парковка, где я там встану? У Рица если только, под носом у наряженного мужика у входа. Сама себе смеюсь, настроение поднимается. Включаю музыку по радио, где гоняют рождественские песенки. Стучу длинными нежно-розовыми ногтями с френчем по рулю, отбивая такт. Настроение внезапно улучшается, да и как иначе, все-таки предновогодняя Москва совсем другая. Несмотря на пробки, на толпы людей бегущих с пакетами – все нарядно, красиво, сверкает разноцветными огоньками. А когда въезжаю на платную подземную парковку под ЦУМом, то сразу нахожу одно свободное место. Повезло, не то слово.

Глава 2. Степан

Дверь в кабинет открывается, впуская Ингу. Смотрю на нее, замечая и новое темно – синее платье длиной до колена, что охватывает плотно идеальную фигурку с высокой грудью. Кокетливую черную бархатную ленточку на тонкой шейке с серебряной бархоткой.

Волосы, крупными каштановыми локонами, лежат на плечах, на ногах черные колготки и туфли на тонкой высокой шпильке. Губы ярко-красные, манящие.

– Степан Николаевич, можно? Тук-тук? – стучит по двери рукой с красными длинными ногтями Инга.

– Вошла уже, – отвечаю ей, практически раздевая взглядом. Хороша, ничего не могу сказать, заводит и давно уже. Знает, что нравится, но пока ходим по грани, присматриваясь друг к другу.