Одинаковые. Том 1. Адаптация

Отец захрипел на моих руках и пытался что-то сказать, но выбивающаяся из его легких кровь, насыщенная воздухом, мешала. Наконец не разборчиво он проговорил.

— Я горжусь Вами, берегите мать и сестер. Закашлялся и продолжил.

— Сто шагов на север от заимки серый камень, выкопай …

Отец не смог договорить последние слова содрогнулся всем телом в последний раз и замер, глядя распахнутыми глазами на небо, затягивающееся темными тучами. Я закрыл его глаза ладонью и заплакал навзрыд. В эти минуты я не чувствовал себя взрослым, во мне проснулся ребенок, потерявший близкого человека.

Ко мне подошла женщина из освобожденных и приобняла за плечи, прижав к своей груди, стала молча гладить по голове. Это продолжалось несколько минут, после чего взял себя в руки. Освобожденные, глядя на случившееся не решались подходить близко, следя за вторым, который держал все это время карабин в готовности.

Я спустился к воде, встал на колени, погрузив голову в холодную воду. Сознание происходящего вокруг возвращалось ко мне.

— Ружье опусти малец, сказал мужик лет сорока с большими кулаками и патлатой бородой ми сделал шаг в сторону второго.

— Все назад, выкрикнул Никита и навел ружье на крестьянина.

— Всем сесть на землю, не дергаться, сейчас будем разбираться6 что с вами делать.

Одна из баб хотела было вскочить, но другая, ухватив ту за рукав притянула обратно к земле, что-то забурчав на ухо.

— Да что это делается, вы нас освобождать пришли или ружьем стращать, вскинулась женщина из-за спины крестьянина.

— Мы как раз Вас освободили, от бандитов, а Вы батю застрелили, гаркнул Леха.

— Это Сыч с Гаврилой, они ж каторжные. Сбежали с пересылки, вон погляди следы от кандалов. Такие почитай на всю жизнь остаются, никуда от этих шрамов не деться, как клеймо, сказал крестьянин, задрав штанину на ноге у бородатого.

— Кто еще здесь из каторжных? Спросил Никита.

— Так остальные все деревенские из переселенцев, да вот бабы из станицы, ткнул пальцем на двух женщин крестьянин.