Измена под Новый год (СИ)

— Это знак, — Савва стоит рядом и наблюдает, как я выкидываю застывший манный комок.

“Знак…”

Сердце не на месте от одного такого слова. Вчерашний разговор с Тиграном въелся в нашу общую рану под названием брак и до сих пор орудует там металлическим скальпелем.

Дурно становится. Нехорошо.

На кровати в спальне лежит конверт. Я нашла его в кабинете мужа. Сверху рукой Тиграна было написано мои имя и фамилия: “Николь Мансурова”. Сухо, по-деловому.

Внутри конверта я обнаружила договор с европейским издательством на выпуск моей первой книги про бельчонка на английском языке.

Шок, что муж все-таки знал про мои книги, не сходит. А осознание, что мои книги будут издаваться за рубежом, никак не придет.

Настежь открываю окно, впуская свежий, морозный воздух на кухню.

— Может, хлопья с молоком? — устало спрашиваю.

— Ура!

Достаю с полки шоколадные шарики, заливаю их молоком и пододвигаю тарелку к сыну. Взгляд то и дело косится на часы.

Сейчас утро, время, когда Тигран должен был прилететь. От него ни звонка.

Крепко удерживаю кухонное полотенце в руках, встраивая пальцы в ровные ряды перекрещенных нитей. Глаза слезятся от бессонной ночи. Стоит ли еще говорить, что я плакала?

Чувство вины тяжелое. Сначала давило на плечи, потом каким-то хитрым способом проникло внутрь. Ощущение, что наглоталась булыжников.

— Вкусно? — спрашиваю сына, потеребив того по макушке. Накидываю сухую улыбку. Ну, хоть так.

— Очень. А когда папа приедет?

— Папа… Скоро.

Зажимаю переносицу указательным и большим пальцем. В груди огонь мечется из угла в угол, не находит высвобождения.

Наблюдаю за Саввой. Тот чуть хмурится, когда несколько капель молока, окрашенные шоколадными хлопьями, попадают на стол. В этот момент он очень похож на Тиграна. Его маленькая копия.

Отворачиваюсь, чувствуя, как приближается новая партия слез.

— Мультики? — с энтузиазмом спрашивает Савушка.

Беру пульт, включаю. Как не кстати на канале идет выпуск новостей.

"“Рейс Нижневартовск — Москва, вылетевший ранним утром, пропал с радаров. На многократные вызовы диспетчера экипаж не реагировал. Ситуация находится под контролем специальных служб.”

Горло стянуло до нехватки кислорода, под грудью чернеет выстрел, края раны еще тлеют и жгут.

Зажмуриваюсь, желая, чтобы увиденная картинка исчезла.