Измена под Новый год (СИ)

Меня бьет неконтролируемая дрожь от вспыхнувшего разговора.

Взгляд судорожно бегает по искрящемуся снегу. Столько всего хочется рассказать, мысли поступают в мозг как автоматная очередь.

— Благодаря Тиграну, моя бабушка вылечилась.

Рудковский сводит брови к переносице. Не знал про болезнь Софьи Марковны?

— Лечение, санаторий, лекарство, — голос срывается. Воспоминания отдаются болью. Я очень боялась потерять близкого мне человека, — все это Тигран взял на себя без лишних вопросов.

Гордей убирает руки в карманы куртки и смотрит на меня сверху вниз в ожидании продолжения.

Резкий выдох. Не понимаю, почему я вообще должна отчитываться и что-то ему объяснять?

— И квартиру бабушке тоже купил он. Тигран оплачивает наш отдых, все увлечения сына. В прошлом году они плавали с дельфинами, а зимой занимались с инструктором на горных лыжах.

Говорю быстро, дыхание не успеваю перевести.

Меня бросает из состояния в состояния: печаль, что все это в прошлом и зверский протест, вызванный совсем бестактными вопросами.

— А любовь, Светлячок? Я не слышу про его любовь…

Слезы подкатывают к горлу и связывают. Разреветься перед мужчиной было бы верхом отчаяния.

Улавливаю его взгляд, наполненный чем-то необычным. Каким-то азартом, что ли.

Отступаю, а объемная энергия Гордея толкает меня.

Рудковский преодолевает пустоту между нами за секунду и его губы накрывает мои.

Глава 9. Тигран

«Мальборо».

Сто лет не курил.

Затягиваясь горьковато-приторным дымом, сжимаю в правой руке смартфон и смотрю из окна стандартного номера богом забытой северной гостиницы.

На улице совершенно нет людей. Оно и понятно. Первое января, три утра по местному времени. Все празднующие разбрелись по домам.

Для мужика, много лет совершенно ничего не чувствующего, внутри слишком много эмоций. Рванных и болезненных. Таких, которые хочется достать изнутри и хорошенько промыть под напором воды.

"Одиночество уносит в воспоминания.

Смерть мамы многое в моей жизни изменила. Разделила на «до» и «после». Я мог бы сколько угодно врать себе также, как почти двадцать лет вру собственному отцу, повторяя всего лишь одну фразу: «Все в порядке».

Все, су-ка, в порядке!

Черт возьми.

Так двенадцатилетним пацаном я говорил после того, как маму похоронили и потом… А ещё все последние семь лет талдычу одно и то же.

Все в порядке.