Отец моей подруги

Потому что произносит успокаивающе:

– Не нужно бояться. Я не обижу… Буду нежен, малышка."

"Он принимается осыпать мою шею поцелуями, от которых все сомнения улетучиваются. С подобным доводом трудно спорить. Особенно, когда снова припадает моим губам… Как же классно он целуется! Божечки, невероятно, какой же кайф! Он весь горит, а у меня кровь стучит в висках, тело сотрясается от неистовой страсти. Сама от себя никогда не ожидала такой пылкости…

– Скажи мне «да», – это не просьба, а приказ, не требующий ответа.

– Да, – произношу покорно, как зачарованная. – Я… я хочу… того же, что и ты…

Мы настолько поглощены друг другом, что не сразу слышим стук… И когда дверь открывается, все возбуждение разом пропадает, оставляя лишь панику…

Глава 2

Надо отдать должное, мужчина, о боже, я ведь даже имени его не знаю, закрывает меня своей широкой спиной.

– Олег Витальевич… – раздается на пороге женский голос, а дальше – длинная красноречивая пауза.

– Да? Чего тебе, Громова? – рявкает мужчина раздраженно.

Узнаю этот голос, это распорядитель показа, хорошо знаю эту женщину. Ирина Павловна Громова…

Если она поймет, что сейчас тут происходит… Позор-то какой! Я никогда не смогу больше появиться здесь, это точно. Наверное, она и не допустит этого.

– Я… простите ради бога, не успела вас предупредить, что эта комната занята, – расстроенным голосом говорит распорядитель.

– Я это уже понял, Громова. Можешь быть свободна…

– Девушка…

– Мне понравилась. Можешь рассчитывать на чаевые. Это был сюрприз, но приятный.

Это они обо мне сейчас? Я сюрприз для него? Да что тут, в конце концов, происходит?

Но не выяснять же это в голом виде. Поэтому, продолжаю стоять за широкой спиной, замерев, поджимая пальцы ног и дрожа как осиновый лист.

– О Господи, но как… Яна… – в голосе Ирины Павловны звучат истеричные нотки. Надо полагать, произошло какое-то недоразумение. Наверное, этот мужчина перепутал гримерки… ну или я перепутала. У меня сейчас такой сумбур в голове, что не могу рассуждать и анализировать. Мне для начала одеться бы… Потому что появление Ирины Павловны вернуло мне зачатки самообладания и крохи здравомыслия.