Околдованная

Так она делала всякий раз, когда он помогал ей сойти с лошади. Однако она ощущала его пьянящую, головокружительную близость, и ей приходилось подавлять в себе сильное желание горячо обнять его, прижав щеку к его щеке.

Что это? Может, у него способность околдовывать, очаровывать ее? А что это сказал Бенедикт? «Он поймал тебя в сети волшебства». Силье была слишком неопытной, чтобы понять простую истину: чтобы управлять желаниями сердца, нет нужды в чародействе. Сердце справлялось с этим самостоятельно.

Силье возилась с Суль в то время, как Тенгель смотрел на поклажу, держа у плеча спящего Дага.

Они продолжали путь. Вскоре Тенгель свернул на двор хутора, казавшийся вымершим. Но из дома вышел мужчина, приветствуя их.

— Привет! — крикнула ему Суль.

— Привет, маленький тролль, — ответил он.

Какая память была у этой маленькой девочки! Мужчина оказался кучером, отвозившим их из Тронхейма в усадьбу Бенедикта почти три месяца тому назад.

— Да, — сказал он Тенгелю, — она явно одна из вас. Она словно воскресшая Суннива.

Значит Тенгель рассказал об этом! Возможно, в глубине души он немного гордился маленькой племянницей.

— Они тоже туда, наверх? — спросил кучер.

— Да. Здесь внизу их ждет только смерть. Во всяком случае, Суль.

— Хорошо. Я уже готов.

Тенгель быстро рассказал о подручных фогда, которые сейчас, по всей видимости, уже разыскивали их.

— Мои лошади отдохнули.

— Я должен остаться, — сказал Тенгель, обращаясь к нему и Силье одновременно. — Эту кобылу я должен оставить на хуторе у моста. Кроме того, я обещал привести домой Хемминга. Я знаю, где он. Он здесь в селении, и я вытащу его за красивые волосы, даже если бы мне пришлось тащить его с любовного ложа. Поезжай, я приеду потом.

— Нет, будь добр, — жалобно сказала Силье, — не оставайся здесь, будь теперь с нами!

— Я вас скоро догоню.

— Он так ужасно рискует, — жаловалась Силье кучеру.

— Тебе не нужно беспокоиться за Тенгеля, — отвечал он. — Этот человек может больше, чем нам следует об этом знать.

— Нет, я так не думаю. О нем идет дурная слава, но он не такой!

— Добрая барышня Силье, — сказал кучер, повернувшись к ней.