Околдованная

Такого сорвиголову могли легко арестовать, и не всегда находилась какая-нибудь Силье, чтобы спасти его. А если Хемминга будут пытать, то он предаст собственную семью, чтобы спасти свою шкуру.

— Сегодня я встану, — сказал Тенгель.

— Подожди еще один день, — попросила Силье так проникновенно, как только могла. — Чтобы была полная уверенность, что болезнь прошла.

— Но я же здоров! — протестовал он.

Да, он выглядел хорошо. Но она была непреклонна:

— Еще один день.

Он вздохнул, но подчинился.

Когда она снова вошла в дом во второй половине дня, после того, как помогла Элдрид на скотном дворе, он оделся, хотя еще и лежал.

— Где Суль? — спросил он.

— Внизу, играет с котятами Элдрид. Я приведу ее через часок. Но, Тенгель, разве ты не должен…?

— Нет, я не должен. Ты решала все одна достаточно долго. Теперь я покажу, что у меня тоже есть что сказать. И завтра я переселюсь обратно.

— Нет, — горестно воскликнула она. — Нет, ты не можешь переселяться обратно в холодный дом.

Она подошла к постели и положила руки ему на плечи, словно пытаясь его удержать.

— Ты знаешь, что это не годится, — сказал он тихо. — Как ты думаешь, где я провел последние ночи? С тобой в спальне… Зная, что ты лежишь под одеялом, представил себе твои линии, твое тепло, рот… рот, который я один раз ощутил у моего…

Она села, почувствовав слабость в коленях от его слов.

— Я знаю, — прошептала она. — У меня были такие же мечты. Я лежала, уставившись в темноту.

— Нет, я делал это в мечтах.

Сейчас его глаза искрились золотом больше, чем когда-либо, казалось, что внутри мерцало пламя.

— Но тебе было хорошо здесь? — сделала она отчаянную попытку.

— Я никогда не был так счастлив. Я бы мог отдать свою жизнь за то, чтобы здесь оставаться."

"Он поднял руку и погладил ее шею сверху вниз к плечу.

— Дай мне взглянуть, — прошептал он. — Только один единственный раз.

— Нет, — прошептала она в ответ. — Но ты можешь ощутить.

Она приоткрыла блузку чуть больше, так что он мог положить свою руку на ее грудь. Силье слышала его пульс и поняла, что ему нелегко. Рывком он убрал руку.