Околдованная

— Тенгель! — насмешливо фыркнула старуха. — Тенгель глупец! Он обладает силой и не хочет ею пользоваться. Единственное, чего он хочет — уничтожить ее. Я не хочу видеть здесь Тенгеля. А что ты могла бы сделать в этом доме? Такая работа тебе не по силам.

Силье испугалась гнева старухи.

— Тенгель был очень добр ко мне, — тихо сказала она. Ей казалось, что она должна защищать его, даже если это будет раздражать старуху.

— Но он не хочет зачать в тебе ребенка, — выкрикнула Ханна. — Он — единственный, кто может продолжить эту силу, а он хочет уничтожить ее.

«Как она обо всем этом может знать? — испуганно подумала Силье. — Она же просто лежит здесь и ни с кем не встречается.»

— Он — не единственный, — возразила она. — Суль…

— Суль — это тупик. Это ты, девушка, должна продолжить наследие первого, великого Тенгеля. Ты — единственная, кто может изменить безумные замыслы его потомков. Ты, только ты!

Силье склонила голову.

— Вы знаете, что я этого хочу, матушка. Вы чувствуете мои желания, не правда ли?

— Да, — угрюмо улыбнулась старуха.

— Нет! — сказала Силье твердо. — Я не хочу любви, вызываемой колдовскими чарами. Если я не могу добиться его без колдовства, значит, я недостаточно сильна."

"— Ты поистине самая смелая маленькая тварь, какую я только видела, — сказала Ханна. — И к тому же ты гордая. Остерегайся гордости, Силье! Это — опасная ноша.

— Мне об этом рассказывали. Но меня огорчает то, что вам здесь может быть плохо.

Ханна откинулась назад в постели.

— Ты являешься женщиной Тенгеля, — сказала она с удовлетворением. — Делай, что можешь, и тогда будет то, что ты хочешь.

— Что? — спросила Силье, не понимая, о чем говорит старуха.

Ведьма засмеялась.

— Я видела Тенгеля, когда он родился. И я подумала, что если бы женщины только знали, то они бы выстроились в очередь, ожидая, когда он будет взрослым. Но для девственницы это ничего не значит.

Наконец-то до Силье дошло, о чем шла речь. Она почувствовала, что ей стало жарко от отвращения. Фу, как гадко!

— Да, да, — громко хихикала старуха.