Измена. Горечь предательства

Словно без него я осталась совсем одна на этом огромном белом свете. Как же трудно это пережить…"

"Быстро переодеваюсь, забрасываю вещи в сумку и выхожу из больницы. Андрей обхватывает ручки моей сумки, и я тут же одергиваю свою ладонь, лишь бы не коснуться его.

В дороге я молчу, да и Андрей ничего не говорит. Не пытается что-то объяснить, попросить прощения… Так даже лучше. Мне все равно не нужны его слова, они только ранят еще больнее. Да и голос его я слышать тоже не желаю, чтобы лишний раз не получать напоминание о том, как сильно я любила этого мужчину.

В частной клинике нас приветливо встречает медперсонал. Слишком приветливо, особенно на контрасте с моим уже бывшим лечащим врачом в гинекологии.

Молоденькая девушка-регистратор быстро оформляет мои документы и любезно предлагает проводить меня в мою палату.

- Тай, постой, - хватает меня за руку Андрей, когда я без прощальных слов хочу поскорее уйти от него.

Он разворачивает мою ладонь и вкладывает в нее мои ключи от дома:

- Ты забыла их взять, когда мы уезжали в больницу.

- И зачем они мне? - хмыкаю я, хотя сама еще не знаю, куда поеду после выписки.

- Чтобы ты могла вернуться домой, когда тебя выпишут. Дело в том, что я уезжаю в длительную командировку и не уверен, что успею вернуться к тому моменту, когда ты поправишься.

- Твоего дома, - поправляю его.

- Нет, Тая, нашего дома. Ты вернешься домой и будешь жить там. Других вариантов я не допускаю.

С этими словами он целует меня в лоб, а я даже отшатнуться не успеваю. А затем он быстро уходит, оставив меня в полной растерянности.

Он решил оставить квартиру мне после развода? Нет, это вряд ли. Скорее всего, он все еще верит в то, что я останусь с ним и закрою глаза на его измену и беременную любовницу.

Глава 9

Два дня проходят, словно вечность, в которой мне нет покоя. Аппетита совершенно нет, еще и утренняя тошнота началась, поэтому я с трудом запихиваю в себя еду, чтобы не навредить ребенку еще и своей голодовкой.

Ничего не хочется. Ни есть, ни спать, ни смотреть телевизор, который есть в палате, ни с кем-либо говорить. Но в одиночестве, как оказалось, мне еще хуже, чем с кучей собеседниц, раздающих странные советы.