Измена. Бес в ребро

— Миленькие, а скажите, его вместе с Сергеем привезли? Того, второго пострадавшего? Александр Михайлович Зорин зовут? — срывающимся от волнения голосом, прохрипела я.

— Вместе, да — чуть с вызовом и в предвкушении развлечения ответила та, что помоложе.

— А в какой палате он лежит? И что с ним? — просипела я, боясь и надеясь одновременно.

— Вы ему кто? — с вызовом влезла женщина постарше, что приносила мне телефон.

— В травматологии он, ниже этажом, в седьмой палате — спокойно ответила мне та сестра, что пыталась помочь.

Как можно быть такой балдой. Это же очевидно! Если Сергея привезли сюда, то и пострадавшего Сашу тоже должны были привезти в эту же больницу!

Столько времени зря потеряла!

Я ворвалась в палату, несмотря на попытки удержать меня. Рванулась, оставляя в руках медсестры накинутый на плечи халат.

Он лежал на койке в приподнятом положении с забинтованной рукой.

Живой.

Сонный.

Я подлетела к кровати и бухнулась рядом на колени, обхватывая его руками, закрывая собой.

— Сашенька, родной! Наконец-то я тебя нашла! Живой! Миленький мой, любимый. — причитала я, захлёбываясь слезами и содрогаясь от рыданий.

Такое облегчение охватило меня, подняло волной над происходящим, над людской молвой, над неудобством своей позы, над недавними переживаниями.

Саша шептал мне в волосы всякие глупости и, поглаживая по спине и плечам, пытался успокоить.

— Кто это? — Строго спросил незнакомый голос со стороны входной двери.

— Моя жена! — ответил Саша.

— Женщина! Кто из них ваш муж? Я не поняла — возмутилась медицинская сестра, что стояла в дверях с белым халатом в руках.

Пятьдесят четвертая глава

— А скажите мне, уважаемые, почему моей женщине никто не позвонил и не предупредил где я? Я же просил! — высказал Александр таким суровым тоном, что даже я на минутку перестала причитать и плакать.

— Почему посещения в неположенное время и без халата? Что за антисанитарию вы тут развели? — возмутился незнакомый врач в дверях палаты.

— Сейчас, извините... — я встала и, вытирая слёзы, начала осматриваться, куда влетела.

Большая комната, восемь коек. Все заняты. Семь пар любопытных глаз. Напротив входа трёхстворчатое окно. Светлые стены. Жалюзи на окне. Линолеум на полу. Обычная палата.

Мне захотелось обнять себя руками. Отгородится от всех. Так неуютно. Повеяло холодом. Словно на сцену вылетела в одном белье. И все с интересом разглядывают теперь. Как зверушку в зверинце.