Изгой. Кровь и пламя

– Изволит отдыхать, – качнул головой начальник стражи. – Нет.

– Это срочная весть, страж! – набычился служитель. – Важная весть!

– Я же сказал – не велено! Приди позже."

"– Вот… – выхватив из нашитого на широкий рукав небольшого кармана тонкий и небольшой лист бумаги, служитель при помощи выхваченного из-за ворота магического пера быстро начертал всего одну строчку, состоящую из нескольких слов, и, тщательно сложив послание, передал его стражу: – Передай немедленно! Ты знаешь меня – я не стану беспокоить ЕГО по пустякам!

Несколько мгновений суровый черноволосый страж вглядывался в бледное взопревшее лицо служителя, перевел взгляд на одну из его туфель, потерявшую золотую пряжку, покосился на рваный край одеяния, явно зацепившийся где-то за одну из многосменных статуй и прочих украшений.

Створки вновь сомкнулись, с тихим лязгом скрестились алебарды безмолвных стражей.

«Тарис Ван Санти вернулся».

– Ваше императорское величество, – согнулся в глубочайшем поклоне придворный служитель, едва не коснувшись лбом холодного пола.

– Та глупая шутка, что здесь написана…

– Истина, – не разгибаясь, ответил служитель.

– Откуда ведаешь?

– Церковь.

Недолгое напряженное молчание, нарушенное высоким голосом:

– Следуй за мной.

– Повинуюсь, ваше императорское величество.

– Гарон!

Тонкий голос на этот раз окликнул человека, сидящего на полуприкрытом портьерами кресле у стены. Высокая фигура молча поднялась и шагнула вперед, на ходу откидывая наброшенный на голову алый капюшон с золотым шитьем.

– Ваше императорское величество, – тихий безразличный голос был наполнен ледяным спокойствием, некоторые слова вышли слегка невнятными, ибо произносились частично изуродованными губами. По левой щеке тянулся давний, бугристый и длинный ожог, затрагивающий часть губ. Глубокие морщины бороздят лицо, длинные седые волосы с редкими черными прядями ниспадают на плечи.