Изгой. Кровь и пламя

Абы какой, мол, им не сгодится, кровопийцам! Особенно мерзко было мне читать про то, что якобы, когда главный храм достроен, в него сумеет прийти сам Темный! Сумеет ненадолго вселиться в тело особым образом подготовленного и прошедшего через кровавые ритуалы человека… и что если жрецы изопьют крови того человека, то причастятся к самому Темному! И обретут через причастие новую небывалую мощь. А уж тот, кого осквернил своим вселением Темный, станет чуть ли не темным мессией! Фу! Не хочу об этом говорить! Душа переворачивается! Проклятые темные сказки! Сколько таких книг мы сожгли! А их владельцев распяли и тоже сожгли, хотя они до последнего кричали сии безумные слова сквозь дым и пламя! Корчились, но кричали! Скоро, мол, грядет пришествие Темного! Но все одно захлебнулись они словами своими грешными.

– Ик! – поддержал страстную речь священника гном Тикса.

– О-о-о… – выдавил я, с трудом удержавшись на ногах, ибо ноги враз ослабли.

– Корису оченно хорошо! – подытожил Тикса, глядя на мое лицо. – Гномья настойка!

– Все в порядке? – осведомился священник.

– Да, – выговорил я, выпрямляясь. – Гномья брага и правда крепка. Идем дальше. Пора ловить и уговаривать птиц. Тикса, впереди отворот к заброшенной шахте. Койн там? Или остался в городе?

– В шахте!

– Найди его и поспрошай о прорубке прохода через подземный отток озерной воды. Если спросит, где я сейчас, скажешь, что я на вершине Подковы.

– Понял! И убежать!

Гном резко ускорился, в два счета опередив меня и отца Флатиса. Еще через миг его фигурка виднелась далеко впереди, едва заметная в зеленоватом сумраке огромной пещеры.

– Корне…

– Отче?

– Помни про испепеляющий ад… и помни мои слова про Риза.

– Выжигающее пламя?

– Очищающее пламя, Корис, очищающее. Чистота души приходит через боль сожжения заживо. Это и есть настоящее очищение. Помни, что Риз уже не тот.

– Риз разведывал наши укрепления, оглядывал двор и прочее. Заодно пытался нагнать страха, – заметил я. – Не вижу странности. Все логично.