Изгой. Кровь и пламя

Гномы тем временем продолжали говорить – как уже упомянули они, в деревне случилось еще более страшное. Их разделили на две неравные части. Женщин с малыми детьми отправили в огороженное высоким забором место, где уже стояло несколько длинных общих домов – закованным в цепи мужчинам позволили это увидеть, дабы они знали, что их матеря, жены и дети живы.

Опять усыпление… опять долгий путь по незнакомой местности с периодическими тяжелыми пробуждениями и новыми провалами в нездоровый, дурманный сон.

А затем последовало финальное пробуждение, когда гномы обнаружили себя в огромной железной клетке, стоящей посреди нагромождений огромных гранитных валунов и зияющих трещин. Пробуждение, ставшее началом долгой, очень долгой жизни в рабстве, с каждодневной выматывающей работой и с упорной общей надеждой.

На что надеялись?

Сначала на себя. Затем на другие гномьи роды. Потом на удачу. Еще позже… просто надеялись, что в кромешной тьме когда-нибудь мелькнет улыбчивый лучик света.

Ибо без надежды, пусть даже столь смутной и робкой, жить стало бы совсем невмоготу. Многие умерли от отчаяния, от осознания своей беспомощности, от понимания, что гордый род стал грязными рабами. Другие сошли с ума – по тем же причинам. Остальные держались, а редкие встречи с родными прибавляли сил и надежд.

Что за встречи?"

"Порою, когда часть громадных гранитных блоков утаскивали прочь на бревенчатых катках, на повозках с ними увозили несколько вновь одурманенных гномов.

Спустя месяц или чуть позже их возвращали обратно – поздоровевших, отдохнувших немного, с блестящими от радости глазами и со столь же радостными новостями – их женщины и дети живы! Гномов возили на свидания в ту самую деревню, где в общих домах держали в плену вторую половину рода Медерубов.

И так из месяца в месяц, из года в год. Из десятилетия в десятилетие. Вскоре появились первые могилы – и здесь, на каменоломне, и там – в деревне.

Так зародились кладбища рода Медерубов в Диких Землях – гномы достаточно быстро узнали, в каком кошмарном месте находится их тюрьма. В те времена все только-только затихло, до сих пор по этим землям бродили орды бесхозной нежити, шагали исполинские монстры, порожденные магией, трещали внезапные морозы посреди лета, неделями шел дождь вперемешку с градом, а земля постоянно тряслась в слабых судорогах.