Изгой. Кровь и пламя

Раз уж начали вырубать блоки – почему так избирательно? Чем не угодил остальной камень, столь же прочный на мой взгляд? Ни трещин, ни сколов, ни впадин – прямо-таки идеальный материал для строительства.

Почему для строительства?

Ну… сопоставив дорогу, ее древность, ее ухоженность и сами гранитные блоки, я решил, что перетаскивание громадных камней ведется уже очень давно, возможно столетие. Может, и меньше, но в любом случае, даже при подобных размерах «кирпичиков», блоков было перенесено очень много.

Передвижение в густом сумраке, в напряжении, в озадаченности… это очень тяжело, бьет по чувствам острым мечом, я то и дело замечал, что невольно таращусь наверх – не из страха перед тьмой и не из желания увидеть синее небо.

А тут еще подоспевший бодрым бурундуком гном Тикса мгновенно умчался ощупывать, обнюхивать и облизывать пустоты, оставшиеся на месте выборки гигантских камней, чем не добавил мне спокойствия – хуже оживленного до безумия гнома трудно что-нибудь придумать. Однако я был удивлен, когда коротышка внезапно примчался обратно, будучи в крайнем возбуждении:

– Гномы камень рубить!

Тут-то я и встал как вкопанный.

– Что?

– Гномы камень рубить! – убежденно повторил Тикса, и я поверил ему сразу и абсолютно. Гномы живут с камнем, в камне, под камнем. Они разговаривают с камнем и, как мне кажется, порой получают от него ответ. Камень – это огромная часть их жизни. И знают они о нем очень много. И уж точно могут определить, что за следы оставлены на этом столь часто встречающемся в мире материале.

Раз Тикса так сказал – значит, камень на самом деле рубили гномы.

– Гномы быть заставлены! Заставлены работать! – Тикса от волнения снова начал путать слова людского языка. В последнее время такое с ним редко случалось.

– Почему? – мягко поинтересовался я, делая знак ниргалам посматривать по сторонам, а сам подходя к стене расселины, где в сером монолите гранита зияло несколько неправильной формы большущих ям.