Изгой

Казалось, дождь снаружи специально обошел его стороной, равно как и грязь на дорожке – идеально вычищенные ботинки ручной работы сияли. Тонкий крючковатый нос чуть подрагивал, на кровь старик взглянул равнодушно и мельком, а на обожженное тело – очень внимательно.

– Привет, Матеуш, – протянул он руку советнику, тот крепко ее пожал. – Я решил приехать сам.

– Ценю это, Эл.

– Еще как ценишь. – Старик усмехнулся. – Ну что, где наш герой?"

"Не дожидаясь ответа, легко, словно ему было лет двадцать, присел рядом с Паулу на корточки, порылся в кармане.

– Протяни руку, сынок. Левую, ладошкой вверх. Сожми кулак. Вот так, молодец. Сколько лет?

– Шесть, почти семь. – Гомеш усмехнулся. – А то ты не знаешь.

– Я думал, уже восемь, так поджечь негодяя – не каждое пробуждение силы способно. – Элайя встал, увлекая мальчика за собой. – Утрясем формальности. Его мать не появлялась?

– Нет, – советник недовольно поморщился.

– Она ведь русская? Точное имя и фамилию не помнишь?

– Я знал ее как Айрин. Небольшой поселок километрах в сорока от Модены, сомневаюсь, что у местных вообще есть ай-ди.

– Родственники со стороны матери?

Гомеш покачал головой.

– Хорошо, будем считать, что с этого момента трехлетний срок пошел, если никто не объявится, значит, сами отказались. Пробная модификация?

– В год и три – отрицательная, в пять – неясный прогноз. Доктор Шварц посоветовал пока ничего не делать, сказал, что лучше подождать до семи лет, а до этого только наблюдать.

– Врачи тоже ошибаются. Хотя семь-восемь лет – оптимальный возраст для пробуждения, но иногда и раньше случается, важен импульс, толчок. Вот как у вас. Хорошо, фиксирую данные для протокола. Паулу Гомеш, шесть полных лет, мужского пола, величина выброса с учетом коррекции – восемь на двенадцать, состояние стабильное, в сознании, адекватное восприятие.

Гомеш подошел к сыну, встал за его спиной, положил руки на плечи.