Изгой

Почему я не хотел говорить об этом при Феде?

Потому что мы с ним неоднократно обсуждали этот вопрос вне Ленки – втихаря, на завалинке, и пришли к выводу, что он реально тупиковый.

Ленку надо лечить.

По-хорошему, ей бы сейчас лежать в какой-нибудь приличной клинике, у толкового профессора, а не раскатывать по «мероприятиям», выжигая все вокруг себя ярким пламенем всепобеждающей ненависти.

Мы пробовали говорить с ней об этом (я говорил, а Федя, как водится, солидарно мычал) – и до сих пор жалеем, что нас посетила такая идиотская идея.

Нет, привычного уже истерического припадка не было – но Ленка после той беседы надолго впала в глухой депрессняк и целую неделю с нами не разговаривала.

Федя спал у нас в комнате."

"Было тесно.

С тех пор Федя старательно избегает любых разговоров о природе Ленкиного расстройства. Это неразрешимая проблема, ничего, кроме боли, упоминание о ней в Фединой душе не вызывает – а я не садист. Поэтому, по негласной договоренности, мы эту тему не трогаем.

Между тем, предмет темы самопроизвольно не улетучился и не сошел на нет.

Заметил, что Ленка, в последнее время, когда пребывает в состоянии задумчивости, тихонько напевает один известный русский романс.

Все мы этот романс слышали, он живет в нашем быту с незапамятных времен, и любой может напеть его мелодию. Но если попросить припомнить слова, многим на ум приходит только одна строчка:

Как хороши, как свежи были розы...Я сначала не обратил внимания: мелодия очень привычная, можно сказать – обиходная, а в слова, подобно многим, никогда и не вслушивался.

А тут вдруг я подслушал спетый Ленкой последний куплет – и меня невольно бросило в дрожь.

Вы в курсе, что там, в последнем куплете? Если да, для вас это не будет сюрпризом. Если нет, я вас сей же момент просвещу:

Как хороши, как свежи будут розы,Моей страной мне брошенные в гроб.

Воистину, полезно иногда интересоваться поэзией: совершенно неожиданно можешь обнаружить в привычной с детства мелодии такое странное и многообещающее содержание, что в буквальном смысле волосья дыбом встают – и не только на голове, но и вообще на всем тебе, невежде, невнимательно слушающем популярные романсы...

Так – все, прекратили об этом: мой нештатный соавтор возвращается, я прокручу текст вверх...