Изгой

И потом: почему никто не стреляет, мать вашу так?!

Вот они, рядом уже, осталось каких-нибудь двести метров, еще несколько секунд – и колонна пролетит мимо наших боевых порядков!

Идущий позади джип вдруг резко сбавил ход, как будто запнулся обо что-то. Разрыв между ним и впереди идущими машинами резко увеличился, и в этот момент со стороны леса что-то отвратительно и резко зашипело.

– Пщщщщ!!!

Шесть коротких инверсионных следов прошили половину луга до проселочной дороги и хищно клюнули в левые борта обе грузовые машины – паритетно, по три на каждый.

– Ту-ду-ду-дух!!!

Рикошетом, вразнобой, шарахнули взрывы, как будто кто-то влупил по колонне из циклопического автомата.

Я инстинктивно ткнулся лицом в землю – а ведь это все рядом, буквально под самым носом у нас – и прикрыл голову руками.

Нет, я в курсе, что после взрыва это бессмысленно, но пойдите, скажите это моему организму!

– А-р-р-р! – дико зарычал Федя, выдавая длиннющую очередь из пулемета.

Я осторожно поднял голову и осмотрелся.

Кто-то долбил по первому «66» из леса – трасс не было, пуль не видно, но били тяжело, навылет – правый борт горящей машины страшно плевался щепой и кровавыми ошметками тента.

Федя проштопывал из «ПК» вторую машину; результата с той стороны я не видел, но из кузова выпали только двое. Их тотчас же кто-то скосил из леса, не из пулемета уже – строка Фединой очереди до них не достала.

Через минуту все было кончено.

Горели на проселке два «66».

Несколько тел валялись рядом, остальные так и не успели спешиться.

Вовсю несло горелым мясом, пороховой гарью и особенно жженым волосом – казалось, весь воздух вокруг пропитан этим отвратительным фимиамом.

Седьмой гулял посреди всего этого безобразия с камерой и снимал горящие грузовики с разных ракурсов. Не ручаюсь за точность восприятия, но мне показалось, что ему это занятие нравится.

Люди Филина грузили в подъехавший сзади «Паджеро» обитателей джипа. Сохранить удалось четверых, и все они, кроме одного, были ранены.

Единственный из всех, кто уцелел, был Яныч. На щеке у него чернела чужая кровь, во взоре сумасшествие – похоже, он никак не мог поверить, что все это с ним случилось. Слишком мало времени прошло: две минуты назад они спокойно ехали на операцию, вдруг – бац! И все, кроме четверых, организованно умерли.

Филин заботливо вытер кровь на щеке Яныча и ощупал его: вроде бы цел и невредим.

– Золотой ты мой! – голос Филина был насыщен неподдельной нежностью.